Повести и рассказы

В районном архиве города Усть-Илимска, среди кип послевоенных отчётов и протоколов сельсоветов, хранится тонкая папка с пожелтевшими, ломкими по краям бумагами. На обложке, выцветшими от времени чернилами, выведено канцелярским почерком: «Дело о пропавшем крестьянине Трофиме». Дата: июль 1921 года. В деле всего несколько листов: протокол опроса, короткий рапорт урядника и три подписи свидетелей. Официальное заключение скупо и обезличенно: «Утонул при заготовке сена. Тело не найдено». Но крестьяне, призванные для дачи показаний, рассказывали иную версию...

Света даже и представить не могла, что та далёкая новогодняя ночь станет точкой отсчёта истории, которая потом перевернёт её привычный мир. Сейчас, оглядываясь назад, она понимала, что судьба любит шутить. Ей двадцать семь, ему двадцать три. Разница в возрасте поначалу смущала — не его, нет, он всегда смотрел на неё так, будто видел не годы, а душу. Смущала разница её саму. А если люди косо посмотрят? А если это не всерьёз? А если… Но потом дни закрутились, завертелись, словно хлопья первого снегопада, и все сомнения невольно отступили...

Экспедиция была небольшая — четверо человек. Полевой отряд от института археологии, лето две тысячи девятнадцатого, север Эвенкии, восточный край плато Путорана, верховья одного из притоков Котуя. Места,...

**Глава 1. Письмо из прошлого. Начало пути** Он даже не знал, зачем открыл то письмо. Запоздалое, пахнущее слежавшейся пылью и сырым подвалом, с размазанными от попавшей когда-то влаги чернилами, отчего буквы на конверте казались дрожащими и нерешительными...

Муж с женой поздно вечером возвращаются из гостей. Муж: – Что-то твой партнёр уж очень плотно прижимался к тебе. И ты ему, как я видел, не мешала. Жена: – Я нарочно, чтобы тебя позлить. Муж: – За что? Жена: – Помнишь, ты обозвал меня «дурочкой легкомысленной». Муж: – Во-первых, я за это уже извинился, во-вторых, это не ругань, а скорее идиоматическое выражение. Жена: – Я не спорю, что бываю легкомысленной. Но я не дурочка. И я не виновата, что ты ведёшь себя как Отелло, которого окружили Яги. Или надо сказать Яго?...

Таня стояла у кухонного стола, аккуратно нарезая картошку и морковь на удивительно ровные кубики, словно именно от их формы зависел вкус будущего оливье. Запах варёных овощей смешивался с ароматом жарящегося мяса, которое мама переворачивала на сковороде. Из комнаты доносился басистый голос отца — он, как всегда, ворчал на запутавшуюся гирлянду, хотя каждый год говорил, что «в этот раз всё аккуратно сложил». Весь дом был наполнен той самой предновогодней суетой, которую Таня любила всеми фибрами души, — чуть суматошной, но удивительно тёплой...