Магия

Андрей торопился после работы навестить мать. Ирина Ильинична каждую пятницу поджидала сына, а он приносил ей гостинца, садился пить чай, и она радовалась визитам сына. - Ты у меня совсем взрослый, Андрюша. Вот был бы отец жив, порадовался твоим успехам. Но то, что ты семью до сих пор не завёл, это меня мучает. Мне седьмой десяток, тебе четвёртый. Внуков бы дождаться, а ты не женат… - Мама, всегда одна и та же песня. Да женюсь я, обещаю. Всему своё время, - улыбался сын, - а ты жди. Он выходил от матери, садился в машину, и часто видел девушку-дворника...

- Ииизвелааа! Сгубила мово сыночка эта ведьма хромоногая! Как жить-то теперь, люююдиии!? Как жиииить? - вопила над свежей могилой дородная тётка Фая, получившая в деревне прозвище Паучиха... А чуть в стороне от толпы баб и мужиков стояла та, которую Паучиха обвиняла во всех бедах, - её невестка Люба-Хромоножка... РАССКАЗ ...Люба рано осталась сиротой. Отец её, кадровый офицер, сгинул в первые дни войны где-то на самой границе. Мать, схватив 11-летнюю дочь в охапку, бежала от наступающих немцев....

Почти привычным движением я спрыгнул с коня, обвязал повод вокруг перил крыльца и оглядел улицу перед тем, как зайти. Мне пришлось пригнуть голову, чтобы войти в тёмную прохладу деревенского домика. Изба встретила меня целой вереницей запахов – знакомых, давно забытых и тех, что мне еще предстоит разгадать. Но аромат готовящейся еды привлёк меня больше всего. Я поднялся по трём деревянным ступенькам, прошёл по коридору несколько шагов и зашёл в главную комнату, где шустро сновала от печи к столу крепкая деревенская женщина, а за столом нарезал какой-то зеленоватый овощ мой ординарец Василь...

Зимой у бабушки сгорел дом. Родни у старушки много, и её было кому приютить. Но судьба дома в деревне очень всех волновала. Во-первых, это было излюбленное место летнего отдыха многочисленных бабушкиных внуков и источник домашних заготовок для всей родни. Во-вторых, бабушка Арина представить себе не могла, что встретит старость где-то, кроме её родного села. Здесь родители похоронены, здесь она счастливо жила с мужем, родила четырёх детей. И вообще, тут она всех знает, а в городе (никто из её детей в деревне не остался) ей и поговорить-то будет не с кем...

«Агнеска, иди быстрее, там еще один ждет! Обслужи хорошенько, этот знатный!» - белокурая шестнадцатилетняя красавица в одной лишь сорочке, прилипшей к телу, бросилась к гостю. Хорошенько расчесать гостя, помыть его, улыбнуться, засмеяться какой-нибудь шутке и ахать, если начнет рассказывать о своих подвигах на турнирах, все это юная Агнес как азбуку выучила с детства. Баня ее отца была небольшой, он даже не состоял в гильдии, но сюда заглядывали богатые господа, ведь по всему городу шла молва о красавице дочке банщика, чьи нежные ручки лучше некуда побреют вас, а если надо перевяжут рану...

- Чего сидим, что грустим? Всем привет! – Вовка лихо подкатил к нам на велосипеде, поднимая пыль, и так как подножки не было, он бережно положил его на траву. От Вовки за версту несло безбашенностью и приключениями. Его порядком отросшие за лето сивые волосы всегда были взъерошены, штаны порваны на коленках, а карманы чем-нибудь тяжело набиты. Велосипед являл собой полную противоположность хозяину. Сиденье украшено бахромой от старых штор, руль обмотан разноцветной оплеткой, а катафотки на колесах были предметом зависти всех деревенских мальчишек...