Дети

Тишина — не всегда знак согласия. Иногда она — крик о помощи На совещании, посвящённом мерам по снижению преступлений против несовершеннолетних, мы говорили о том, о чём обычно стараются молчать. И вот...

- Ладушки-ладушки! Где были? У бабушки! – пропела Юля, хлопая в ладоши и глядя, как смеется дочка. – Да уж… У кого-то и бабушка, и кашки, а только у нас с тобой никого… Ариша насторожилась, разобрав в голосе мамы странную нотку, но Юля уже взяла себя в руки. - А грустить мы не будем, правда, маленькая? Нет? И не надо! Обойдемся! Ариша залопотала что-то на своем, уже засыпая, а Юля, укачивая дочку, заходила по комнате. - Бай-бай-бай… Крошечная комната в коммунальной квартире, доставшаяся Юле после выхода из интерната, была довольно светлой...

— Юр, всё, я пошла, — Валентина Николаевна заглянула в гостиную, где её муж, Юрий Фёдорович, возлежал на диване и ленился. Лениться в выходные — это традиция, святая и неприкосновенная. — Уже? Так рано? Валь, а мож ну его, этот торговый центр? Оставайся, метет–то как! — откликнулся он, приподнялся на локте, кивнул на окошко, за которым сыпал мокрый, противный снег. — Не рано. И не «ну его»! Хоть раз, одна, без всех этих вот «Вааааля, ну скока можно…», «Валентина, куда стока макарон, в багажник не влезет…», «Валя, я сейчас уеду!», «Валька, я уже взопрел, а ты всё копаешься!»...

Резко пришла в город весна. Не успел растаять снег, как на деревьях набухли почки. Птицы радостно запели во все голоса, а солнце щедро разбрызгивало золотые отметины на девичьи лица… Женька тоже радовалась весне. Она вышла из здания школы в распахнутой куртке. Ей захотелось взмыть птицей вверх или хотя бы побежать вприпрыжку. Но она взрослая, поэтому просто шла домой и радостно улыбалась всему вокруг, распахнув сердце навстречу весне, солнцу и ещё чему-то, чему она пока не могла придумать название...

1941 год Девятнадцатилетняя Галя шла домой, прижимая к себе букетик полевых цветов. Проходя мимо дома своего жениха Петра она улыбнулась - вот он стоит, топор точит, а рядом его отец возится у телеги. Увидев Галину, Петя улыбнулся: - Откуда идешь, Галчонок? - окликнул он, переступая через низкий плетень и подходя к ней. Галя остановилась, стараясь ровно дышать. Вот сколько уж гуляют вместе, а всё равно у неё дух захватывает при виде него. Она вскинула голову, глядя на него снизу вверх и улыбнулась...

Уложив волосы, она надела прямо на голое тело платье и пожалела, что в таком виде нельзя выйти на улицу. Сквозь тонкую ткань проступили плавные линии девичьей фигуры. Ей захотелось рассмотреть себя повнимательнее, и, сбросив платье, она залюбовалась своим отражением в большом зеркале...

Школа номер один была самой старой в провинциальном городке. Ребятам учителя рассказывали, что строилась она ещё до войны, в первую советскую пятилетку, когда была острая необходимость в обучении детей...

Поступление на бюджет в институт далось Алене непросто. Чуть ли не с пятого класса она постоянно участвовала в школьных олимпиадах: классная руководительница говорила, что надо тренировать. И оказалась права - победы на нескольких олимпиадах уже потом, когда Алена училась в старших классах, принесли ей несколько дополнительных баллов к ЕГЭ. Как и у спортивные успехи - Алена постоянно сдавала нормативы ГТО. А еще, пока училась в одиннадцатом классе, занялась волонтерсвом вместе с тремя одноклассницами...

- Вон он! В белой футболке! – Алиса томно вздохнула и еще раз ткнула в бок Катю. – Да не туда ты смотришь! Светленький! Катя покосилась на предмет обожания своей подруги и молча кивнула в ответ. Что тут скажешь? Хорош! Хоть и не в ее, Катином, вкусе. Она и правда смотрела совершенно в другую сторону. Туда, где стоял Матвей. Имя его Катя уже знала. Вожатая, Дина, подсказала. Матвей был из той же школы, в которой работала Дина. Информации о нем было мало, но Кате достаточно было и имени этого чуть угрюмого молчаливого парня, который ни на кого из девочек даже не смотрел...

Ещё в первой четверти Ирина Ивановна, классная руководительница седьмого класса, говорила своим ребятам: - Так, дорогие мои, вы уже не малыши, а семиклассники! Кроме хорошей успеваемости, хотелось бы видеть...

Первый раз Верина вера пошатнулась, когда ей (Вере) было пять лет. Маленькая Вера на Новогоднем утреннике считала себя снежинкой, потому что верила маме. – Ой, смотрите, какая красивая снежинка у нас получилась! – улыбалась мама, поставив дочь перед зеркалом. Снежинка в пелеринке из тюля старательно откартавила стишок про звёзды над Кремлём, оттоптала в хороводе лапы нескольким зайчикам в чешках и одному коту в резиновых сапогах и громче всех зажгла ёлку. Настроение было праздничным, волшебным, только вот обнаружилось, что кукла, подаренная Дедом Морозом, одноглазая...