Полая луна.

В школьные годы на уроках литературы меня больше всего раздражал вопрос «что хотел сказать автор?». Уму моему невместимо было, какою мерою меряют ответы на эти вопросы критики и литературоведы, — все, кроме самих творцов. Одной ли мне виделось это странным? Образ лишнего человека, берёзы, дубы, грозы в творчестве — всё казалось мне суетой и умствованием, пустым и ненужным. Но, стиснув зубы, учила я наизусть цитаты. Горы цитат. И толкования их, многословные и чужие. А ныне в год двадцать пятый, мы, зажмуриваясь, ныряем в ленты соцсетей, дабы тут же захлебнуться в цитатах великих. Уже безо всяких толкований. Ныне цитата — аксессуар, пригожая подвеска к видео с длинноногой девицей с Патриков или закатом живописным. «Цитаты дня» у брендов и дельцов. Аффирмации в приложениях. Стив Джобс, Руми, Пауло Коэльо, Сент-Экзюпери… Здесь, увы, почти всё. А ведь было время, когда все книги мира можно было перечесть, и цитирование было сакральным действом — передачей драгоценных смыслов, слов редких и самобытия авторского. Не для программы школьной, не для рилсов, а для насыщения духа мудростью, правдой и красотой. Из рук в руки, из уст в уста. Иной и грамоте учился, лишь бы к знанию прикоснуться. Сейчас мы столь многословны, пишем и постим, что особенно ярок контраст с теми, кто вправду что-то желал сказать и боролся за это право . Они не ведали, услышит ли, прочтёт ли их хоть кто, не погубят ли вода, холод, плесень и непогода рукописи их. Но они продолжали творить. Сейчас для того, что мы несём в этот мир, нет такой угрозы. Но мир цифровой обходится с рукописями жёстче, нежели стихии. И потому ныне, как и тогда, верю я, что главное — не умолкать. Продолжать творить.

Был период: настроение поникшее, бессонница растянулась на недели, и всякая активность иссякла. Состояние, известное в обиходе как «все идут на...», при полном отсутствии сил даже на это самое посылание. Вечерние сериалы лишь усугубляли темноту. И вот, без особой надежды, я занялась пустяковым делом, что откладывала годами: сменила обои на ноутбуке и удалила все скриншоты, которые когда-то были сделаны, потому что показались важными. Не произошло ничего грандиозного. Но странным образом — мир словно бы вернулся в своё русло. Незначительное действие, проделанное поперёк общего уныния, оказалось тем малым усилием, что выправляет внутреннюю ось. К чему я? К тому, что в минуты полной безнадёги стоит сделать шаг, малый и давно откладываемый. Не для спасения мира, но для того, чтобы напомнить себе о его существовании. . есть ощущение что скоро выйдет новый рассказ)

В 1905 году молодой и никому не известный живописец Альберт Матиньон написал полотно «Морфинистки». Желая снискать признание, изобразил он опьянённых француженок томными и прекрасными, а сюжету придал чувственность, близкую к волшебству. Тогда ещё не ведали до конца, сколь сокрушителен удар, что наносит мозгу эта дрянь. Аристократки же пребывали в полном восторге. Но позднее художник изменит своё мнение. Отношение к пагубным утехам знати он явит в 1911 году, создав картину «Пробуждение от опиума» — трезвую и безрадостную. Любопытный факт: даже спустя столетие первая картина, кажется, пользуется большим расположением публики. Быть может, по сей причине вторую не отыскать даже в цвете...

А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь: хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом, и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочется. . Джеро́м Сэ́линджер