Только между нами

Валентина Михайловна вытащила из кармана чужой куртки огрызок яблока и положила на стойку рядом с номерком. – Даня, забирай. В прошлый раз у тебя здесь бутерброд до субботы лежал. Мальчик смутился, завернул огрызок в салфетку. Куртку брать не стал. – Мы ещё репетируем. Меня Ирина Сергеевна за телефоном отпустила. Он полез в другой карман. Валентина придержала вешалку. Куртка со взрослых плеч на худом пятнадцатилетнем Дане всё ещё висела мешком. За два года гардеробщица научилась узнавать эту вещь издалека...

Тамара прижала ногтем край пятидесятирублёвой купюры, чтобы её не унесло сквозняком из водительского окна. – Валер, женщине десятку. Она выходит. Бывший муж даже не повернул головы. Смотрел в зеркало, пропуская легковую машину. – Размена пока нет. На следующем рейсе отдам. Женщина с хозяйственной сумкой стояла у открытой двери. Тамара успела сказать только «подождите», но пассажирка уже махнула рукой и сошла на остановку. Через минуту автобус тронулся. Пятидесятку Валерий сунул под зажим возле руля...

Михаил ставил в холодильный шкаф последний поднос с ватрушками, когда свет внутри погас. Он придержал дверцу коленом, нажал на выключатель. Ничего. – Это я, – сказала Жанна. – Подожди, время выставлю. Хозяйка пекарни стояла у розетки с круглым белым устройством в руке. Вилка холодильника висела на проводе. На настенных часах было семь. Через час закрывался магазин, и Михаил собирался домой: жена просила помочь ей вырезать карточки для школьного праздника. Для того же праздника он испёк сто восемьдесят ватрушек...

Наташа отодвинула пассажирское сиденье, но отцу всё равно не хватало места, чтобы вытащить ногу. Дверь упиралась в чужой бампер. Пришлось снова выезжать за ворота, останавливать машину вдоль тротуара и бежать вокруг капота. – Не дёргай меня, – сказал отец. – Я сам. Только трость подай. До подъезда было метров сорок. Раньше Борис Егорович проходил их, не замечая, теперь дважды останавливался. Наташа несла сумку с покупками, свободной рукой поддерживала его под локоть. У липы отец попросил передохнуть...

Полина стёрла из сообщения слова «только без Никиты» и положила телефон возле рулона упаковочной бумаги. Мать продолжала говорить в трубку. Звонок шёл с планшета, стоявшего на краю стола. – Ты ей объясни спокойно. Бабушке восемьдесят, я не хочу за столом сидеть и делать вид, что мне всё нравится. Полина провела ногтем по сгибу бумаги. Подарочный альбом никак не помещался: с одной стороны оставалась щель. – Мам, это бабушкин день рождения. – Именно. Поэтому пусть Ксения придёт без него. С тобой она хотя бы разговаривает нормально...