Только между нами

Лера развернула ноутбук экраном к отцу и подвинула Маринину тарелку, освобождая место. – Вот она. Я тебе про неё говорила. Хозяйка согласна немного уступить, потому что меня знает. На фотографии была комната с жёлтым диваном. Марина сидела на нём в прошлую субботу, когда заходила к сестре с яблоками от отца. Диван продавался вместе с квартирой. Николай Петрович надел очки. – Так ты решила покупать? – Если ты поможешь. – Я же сказал, помогу. – Пап, миллиона мне не хватит. Марина положила вилку. Свою распечатку с банковскими реквизитами она оставила в прихожей, в папке...

Валентина Петровна положила перед Дашей маленький ключ с красным колпачком. – От верхнего замка. Нижний Антон своим откроет. Даша не протянула руку. Антон посмотрел на мать. Его собственный ключ был с таким же красным колпачком. Он носил его в школе на шнурке, потом возил в общежитие, потом держал в кармане куртки. Мать только недавно велела сделать дубликат для Даши. – Мам, мы же ещё не решили. – Что не решили? Комнату я освободила. На диван покрывало новое купила. Вы до первого числа за свою заплатили? – До первого...

Виктор стоял за её спиной, неподвижный, словно тень, упавшая из прихожей. Она услышала глухой, раздраженный стук кружки о лакированную столешницу и, медленно выдохнув, повернулась. — Это что? — голос мужа прозвучал ровно, но в этой ровности сквозила натянутая пружина. — Заявление. — Я вижу, что бумага. Почему Климова? Ирина аккуратно, до щелчка, закрыла синий колпачок гелевой ручки. Пальцы слегка подрагивали, выдавая её с головой. — Я хочу вернуть свою фамилию. Он взял лист в руки. Пробежал глазами по шапке, перечитал заполненную строчку, словно надеясь обнаружить опечатку...

Олег уже застегнул куртку и взял ключи от машины, когда из комнаты сына донеслось: — Пап, у меня голова болит. Я, наверное, никуда не поеду. Он остановился в прихожей. На этот день снова всё было расписано: отвезти Полину на занятие, дождаться, пока она освободится, а потом погулять всей семьёй в парке. Правда, до парка они добирались не каждое воскресенье. После занятия неизменно обнаруживались какие-нибудь дела, и прогулка превращалась в поездку по магазинам. — Давно болит? — спросил Олег, заглядывая к сыну...

Павел поставил решётчатый ящик посреди двора и с усилием потянул за крышку. Петли заржавели, намертво схватившись за дерево, пришлось злиться и поддевать их отвёрткой, сдирая краску. Металл противно взвизгнул. – Это зачем? – раздался из-за спины голос Кости. Сын вышел из тени сарая, держа в руке маленькое синее ведро. Возле его тяжёлых резиновых сапог, вытянув длинную шею и сердито шипя, шагала гусыня Варвара. – Птицу отвезти, – не оборачиваясь, бросил Павел. – Дядя Толя завтра заберёт, поедет в город...