Толдот

Можно ли молиться по-русски — вопрос, который волнует многих русскоязычных евреев, особенно в Израиле и в диаспоре. С одной стороны, молитва — это разговор человека со Всевышним, служение сердца, а значит, главное в ней — искренность и сосредоточенность. С другой стороны, традиция придает огромную важность святому языку — ивриту, на котором была дана Тора и на котором составлен основной текст молитв. В Вавилонском Талмуде (трактат «Сота») приводится закон: молитву можно произносить на любом языке, понятном молящемуся. Раши поясняет, что речь идет о языке, на котором человеку легче настроиться и сосредоточиться. Но тут же возникает трудность: в другом месте Талмуда сказано, что не следует просить о личных нуждах на арамейском языке, потому что «ангелы не понимают арамейского». Мудрецы объясняют это так: молитва в миньяне (то есть в присутствии десяти взрослых евреев) не нуждается в помощи ангелов, потому что Всевышний «не отвергает молитву общины». А вот одиночная молитва, особенно личные просьбы, по некоторым мнениям требует такого «посредничества». На этой основе возникли разные подходы. Рамбам и Риф считали, что ангелы «принимают» молитву одиночки только на святом языке. Из этого следовало бы, что еврей, не знающий иврита, оказывается ограничен. Но другие мудрецы возражали: ведь женщины во многих поколениях молились на разговорных языках, и невозможно предположить, что их молитвы «не засчитывались». Французские раввины объясняли, что установленный текст «Шмонэ Эсре» даже в одиночку имеет силу общинной молитвы, а ограничение касается лишь добавочных личных просьб. Есть и третье мнение, связанное с рабейну Ашер: ангелы понимают все языки, а «проблема» арамейского не в непонимании, а в том, что этот язык им неприятен. Поэтому, по этому подходу, молиться можно на любом языке, кроме арамейского. В «Шульхан Арухе» приведены все эти мнения, и галаха позволяет опереться на разрешающие позиции. Более того, «Маген Авраам» пишет, что лучше молиться на языке, который человек понимает, чем механически произносить непонятные слова. Но поздние авторитеты, включая «Мишну Бруру», добавляют важное уточнение: святой язык обладает особой силой, и сами слова молитвы, составленные мужами Великого Собрания, несут глубочайший смысл, даже если человек понимает его не полностью. Итог можно сформулировать так: молиться по-русски — разрешено, особенно если это помогает сосредоточиться и приблизиться к Всевышнему. Но общественная молитва в синагоге должна оставаться на иврите, чтобы не ослабить связь с традицией. А лучший путь — постепенно учить смысл молитв, соединяя понимание и святость языка.

Недельная глава «Итро» занимает особое место в Торе: в ней описывается Дарование Торы на горе Синай — событие, определившее судьбу еврейского народа и всего человечества. Но вместе с величием этого момента возникает непростой вопрос о свободе выбора и самоотверженности. Тора рассказывает, что Итро, тесть Моше, услышав обо всех чудесах Исхода, приходит к стану Израиля. По его совету Моше выстраивает систему судопроизводства, распределяя ответственность между достойными людьми. Уже здесь появляется важный мотив: духовное величие не отменяет необходимости порядка, труда и ответственности. Кульминацией главы становится Дарование Торы. Евреи, стоя у подножия Синая, отвечают Всевышнему знаменитыми словами: «Наасе ве-нишма» — «Сделаем и услышим», выражая безоговорочное согласие. Однако в трактате «Шабат» сказано, что Всевышний как бы поднял гору над народом и поставил условие: либо принять Тору, либо погибнуть. Возникает парадокс: если согласие уже было дано, зачем принуждение? Где же свобода выбора? Рав Меир-Симха из Двинска объясняет, что у Синая евреи увидели истину с абсолютной ясностью. Им стало очевидно, что мир и они сами не могут существовать без Торы. Такая ясность лишает человека обычного выбора: когда истина очевидна, невозможно выбрать иначе. Это и есть высший уровень выбора — выбор, основанный не на желаниях, а на правильном видении реальности. Мидраш Танхума предлагает иной подход. Слова «наасе ве-нишма» относились к Письменной Торе, но Устная Тора требует иной меры — полной самоотдачи. Это не просто знание заповедей, а жизнь, целиком посвящённая изучению, труду и внутреннему росту. Принятие Устной Торы возможно лишь при самоотверженности, готовности отказаться от удобств и привычных ориентиров. Маараль из Праги добавляет ещё одно измерение: Тора — основа существования мира, и потому она не может зависеть от сиюминутного человеческого желания. Поднятая над народом гора символизирует неизбежность Торы и её абсолютную необходимость. Так глава «Итро» учит нас, что подлинная свобода выбора не противоречит обязательству. Напротив, высшая свобода рождается там, где человек ясно видит истину и готов посвятить себя ей полностью — с верой, упорством и самоотверженностью.

Эту историю любил рассказывать рабби Ханох-Гених из Александра. В Польше жила еврейская девушка-служанка. В поисках заработка она нанялась в богатый дом, но уже за границей. Однажды хозяйка указала ей на кастрюлю с кипящим супом и попросила «цу шрекн». Надо заметить, что в Восточной Европе идиш звучал по-разному: в каждом краю — свой диалект. Хозяйка хотела, чтобы служанка присмотрела за супом и сняла с него жир. А на родном диалекте девушки эти слова означали совсем другое — «пугать». Не решившись переспрашивать, служанка взяла метлу и принялась размахивать ею перед кастрюлей, старательно «пугая» суп. Она так увлеклась, что задела кастрюлю, и варево вылилось на пол. Мораль, которую извлекал из этого рассказа рабби Ханох-Гених, была такой: хасиды нередко не понимают слов своего ребе и боятся переспросить. С этим еще можно как-то смириться, важно помнить одно: слова ребе не могут привести к порче и разрушению — и это нужно осознавать. *** Во время еженедельной ревизии холодильника я наткнулся на корзинку свежих грибов (купленных, кстати, не мной) и небольшой пакет кокосового молока — это уже результат моего прошлого удачного эксперимента. Просматривая рецепты в интернете, я нашел латиноамериканский вариант зимнего супа — простой, сытный и по настроению очень субботний. Луковицу нарежьте кубиками и обжарьте в толстостенной кастрюле на оливковом масле до мягкости около 5 минут. Затем добавьте грибы (300–400 г) и готовьте на слабом огне около 10 минут, пока они не пустят сок. После этого положите 4 измельченных зубчика чеснока и обжарьте еще 1 минуту, пока появится аромат. Разведите 2 столовые ложки кукурузного крахмала в 2 столовых ложках холодной воды, перемешайте до полного растворения и тонкой струйкой влейте в кастрюлю, не переставая помешивать. Теперь добавьте 3 стакана овощного бульона и 1 пакет кокосового молока, хорошо перемешайте и доведите до кипения. Варите суп 15 минут на слабом огне. Посолите и поперчите по вкусу.

Хотя Ту би-Шват и называется «Новым годом», речь идет лишь об одном, на первый взгляд, узком вопросе — определении «возраста» плодов фруктовых деревьев. Поэтому этот день не имеет статуса праздника в полном смысле слова: в него разрешена любая работа (если он не выпадает на Шаббат), он не выделен в молитвенном порядке и не сопровождается особыми богослужебными вставками. И все же Ту би-Шват ощутимо отличается от будней. В этот день не читают Таханун, не произносят траурные молитвы, а если он приходится на субботу — опускают «Ав а-Рахамим». Принято есть плоды, выросшие в Эрец Исраэль, и особенно стараются попробовать новый плод, еще не подававшийся в этом году, произнося благословение «Шеѓехеяну» — благодарность за то, что нам дарована жизнь и возможность дожить до этого момента. Возникает вопрос: почему именно Ту би-Шват удостоился такого отношения, тогда как другое «начало года» — первое Элула — проходит совершенно незаметно? Ответ кроется не в формальной дате, а в ее сути. Ту би-Шват связан не с абстрактным подсчетом, а с живым процессом, происходящим в земле Израиля. Именно в это время природа Эрец Исраэль пробуждается: после зимы земля вновь обретает силу, и в деревьях начинается формирование будущих плодов. Не случайно Тора, описывая достоинства Земли Израиля, называет прежде всего плоды: «землю пшеницы и ячменя, виноградных лоз, инжира и граната, землю оливкового масла и финикового меда». Большинство из этих семи видов — плоды деревьев, символ изобилия и благословения. Поэтому день, когда земля начинает новый цикл плодоношения, становится радостным и значимым для всего народа. Согласно традиции, Всевышний судит каждое творение в момент его расцвета. В Ту би-Шват выносится суд деревьям — какими будут их плоды в наступающем году. В этот день уместна молитва о хорошем урожае и благословении земли. Более того, Тора уподобляет человека дереву, и потому суд над деревьями становится отражением суда над Израилем. А Израиль умеет радоваться даже в день суда, если судит его Сам Всевышний.

В текстах Танаха неоднократно встречаются высказывания, которые на первый взгляд ставят под сомнение идею осмысленной загробной жизни: «мёртвые ничего не знают», «их чувства исчезли», «они не восхваляют Всевышнего». Эти строки нередко понимаются буквально — как отрицание существования сознательной души после смерти. Однако такое чтение не учитывает ни язык Писания, ни его мировоззренческий контекст. Прежде всего важно помнить: Танах говорит о человеке в перспективе жизни и выбора. Центральной темой библейского мышления является свобода воли — возможность выбирать между добром и злом. Именно эта возможность делает человека ответственным существом. Там, где выбора нет, нет и той формы «знания», о которой говорит Писание. Когда сказано, что «мёртвые ничего не знают», речь идёт не об отсутствии сознания вообще, а об отсутствии знания как силы, способной менять судьбу. После смерти человек уже не может действовать, исправляться, накапливать заслуги — мир выбора завершён. То же относится и к чувствам, мыслям и замыслам. Любовь, ненависть, ревность, планы и стремления имеют смысл лишь в пространстве действия, «под солнцем». В мире истины они больше не функционируют как инструменты изменения. Это не означает исчезновения души, а лишь указывает на иной способ существования, в котором нет привычной нам динамики. Высказывания о том, что умершие «не славят Всевышнего», также не отрицают их бытие. Прославление здесь понимается как активное свидетельство — через поступки, слова, воспитание детей, исправление мира. Всё это возможно только при жизни. Именно поэтому Танах вновь и вновь подчеркивает ценность настоящего момента: только живой человек может превратить веру в действие. Таким образом, тексты Танаха не отрицают загробную жизнь, а чётко проводят границу между миром действия и миром истины. Смерть не уничтожает душу, но завершает время выбора. И потому Танах говорит с человеком прежде всего как с живым — тем, кому ещё дано время.

В традиционном еврейском мировоззрении время — не просто нейтральный фон событий, а ключ к пониманию творения, человека и смысла жизни. Уже первое слово Торы — «Берешит» — указывает не только на начало мира, но и на начало времени как измерения бытия. «В начале» означает не просто хронологическую точку, а принцип, присутствующий в каждом моменте существования: мир непрерывно возникает из небытия. Примечательно, что само слово «время» — зман — впервые появляется лишь в книге «Коэлет»: «Для всего есть время и срок для каждой вещи под небесами». До этого Танах оперирует днями, годами и сроками (эт), но не самим понятием времени. Это подчеркивает: речь идет не о календаре, а о глубинном переживании настоящего, в котором прошлое и будущее обретают смысл. Коэлет раскрывает парадокс времени: с одной стороны, «нет ничего нового под солнцем», с другой — каждый миг уникален и не повторим. Мудрецы объясняют это через различие между тем, что «под небесами», и тем, что «с небес». Под солнцем царит повторяемость и круговорот, но подлинная новизна рождается в каждом «теперь», когда небесное касается земного. Виленский Гаон связывает три измерения времени с тремя уровнями души: прошлое — с высшей душой, памятью и корнем; настоящее — с духом, живым «я»; будущее — с душой, устремленной к росту и действию. При этом именно настоящее является сердцем времени и жизни. Прошлое учит, будущее манит, но свобода и ответственность возможны только сейчас. Так время перестает быть врагом человека. Напротив, оно становится его союзником: пространством, в котором душа может раскрыться, а человек — осуществить свое предназначение. В этом смысле время — не то, что уходит, а то, что дается.

Недельная глава "Бешалах" рассказывает о выходе евреев из Египта, чудесном переходе через Красное море, первой войне с Амалеком и первых трудностях в пустыне. Эти события показывают, как важно доверие Б-гу и умение полагаться на Его помощь. В пустыне Синай, где стоял народ, было жарко, сухо, не росло ни деревца, ни трава, не было воды. Людям нужно было есть, иначе смерть от жажды и голода была бы неминуема. В этом месте произошло чудо мана — необычной пищи, падающей с неба, а также чудо колодца и облачного столпа, защищавшего народ от солнца днём и ведавшего их ночью. Ман выдавался ежедневно — ровно столько, сколько нужно на день. Никто не мог собрать больше или меньше. Так евреи учили себя доверять Б-гу. Если кто-то оставлял ман на утро — он портился, потому что каждый день Б-г даёт то, что нужно именно сегодня. В пятницу же собирали двойную норму на субботу — показывая, что в день отдыха помощь свыше не прекратится. Эта история учит битахону — уверенности в поддержке Б-га. Человек должен трудиться, выполнять свои обязанности, но доверять Б-гу, когда возможности исчерпаны. Ман был вкусен каждому, как будто исполнял желания каждого, и поэтому евреи понимали: помощь приходит вовремя, не раньше и не позже. Праздник субботы связан с этим чудом. Работа прекращается, день освящается, и в семье чувствуется святость, которую невозможно купить деньгами. Евреи, соблюдающие субботу, получают благословение — не только духовное, но и материальное: заработок, приобретённый честно, хранится и приносит пользу. История "Бешалах" напоминает: труд, доверие Б-гу и соблюдение законов приводят к достатку и духовному росту. События этой главы показывают, как чудо помогает людям преодолеть невозможное и как важно сохранять веру даже в трудных обстоятельствах.

В еврейской традиции есть четыре «начала года», и каждое связано со своей сферой. 1-й Нисан — начало года для царей и праздников, 1-й Элула — отсчёт для домашних животных и их десятин, 1-й Тишрей — начало года для всего мира, День Суда, а также отсчёт шмиты, йовеля и маасерот овощей и зерновых. Ту би-Шват — начало года для фруктовых деревьев и их урожая. Ту би-Шват отмечается 15-го числа месяца Шват и в еврейской традиции называется Новым годом деревьев. Название связано с гематрией: буквы «тет» и «вав» дают число 15 — отсюда «Ту» би-Шват. Этот день определял, как считать урожай для отделения десятин (маасрот) в Храме: плоды, завязавшиеся до 15 Швата, относились к прошлому году, а после — к следующему. Сегодня Ту би-Шват стал днём радости и благодарности за природу Эрец Исраэль. В этот день принято есть плоды земли Израиля: виноград, инжир, гранаты, оливки и финики. На столе стараются иметь хотя бы один новый плод года и произнести благословение Шегехеяну — «Давший нам дожить». Также распространён обычай сажать деревья, чтобы поддерживать жизнь и плодородие земли. Завязь плодов, появившаяся до Ту би-Швата, считается урожаем текущего года; появившаяся позже — плоды следующего года. Мудрецы выбрали 15 Швата, потому что к этому дню земля получает достаточно дождей, деревья отдыхают после зимы, и плоды уже начинают завязываться. Это время считается самым подходящим для посадки деревьев и начала нового цикла плодоношения. Ту би-Шват — день радости и прославления Земли Израиля. В молитве благодарят Всевышнего за её богатство и просят, чтобы земля продолжала быть щедрой, как она была для Авраама, Ицхака и Яакова. Тора сравнивает сына Израиля с деревом, поэтому в этот день, наблюдая за плодами, мы вспоминаем о духовном росте народа и необходимости заботиться о земле и будущем поколении. Праздник помогает почувствовать связь с природой, благодарность за урожай и желание участвовать в жизни страны. Ту би-Шват объединяет заботу о земле и духовное возвышение, делая этот день особенным для каждого из нас.

Б-гоизбранность не означает превосходства или права на насилие. Наоборот, она налагает особую ответственность: быть ближе к Б-гу и служить примером духовности для всех народов. В этом контексте отношение к неевреям строится на справедливости, честности и человечности. Талмуд и мидраши содержат многочисленные указания на уважение к неевреям. Так, изучающий семь заповедей сыновей Ноя приравнивается к первосвященнику, проявляющему высшую святость. Неевреи, раскаивающиеся в ошибочных поступках, получают поддержку и уважение. Запрещено препятствовать их действиям, обманывать или наносить вред, а больным необходимо оказывать помощь. Дарить подаяние беднякам, посещать больных, почитать пожилых — все это относится не только к своим, но и к другим народам. Законы иудаизма запрещают кражу, ложь и убийство по отношению к неевреям. Истории великих мудрецов демонстрируют честность и справедливость в повседневных делах с представителями других народов. Даже если действия могли быть неверно поняты, евреи старались соблюдать высочайшие стандарты этики и морали. При этом существует различие: евреи имеют особую духовную миссию, которая требует сохранения собственной идентичности и соблюдения заповедей. Смешанные браки с неевреями запрещены не из ненависти, а чтобы сохранить духовную целостность народа и продолжать выполнять свою миссию. Выполнение этих предписаний определяет степень духовного вознаграждения или наказания для евреев, но не снижает права и достоинство других народов. В повседневной жизни евреи стараются быть честными, гостеприимными и дружелюбными к неевреям. История показывает, что евреи тысячелетиями жили среди разных народов, соблюдая свои традиции, и при этом проявляли терпимость и уважение к чужой культуре. Таким образом, отношение евреев к неевреям — это сочетание уважения, справедливости и человечности, при сохранении уникальной духовной миссии. Любые искажения, утверждающие, что евреи якобы презирают других народов, являются неверными или вырванными из контекста.

Стремление евреев быть «как все» на протяжении истории часто приводило к трагическим последствиям. В XIX веке евреи в культурной Германии интегрировались настолько, что перестали петь о возвращении на Землю Израиля. Их воспринимали как чужаков, а ненависть усиливалась. На протяжении веков антисемитизм менял форму: от религиозной ненависти к расовой, от обвинений в «распятии Христа» к идеям о «недочеловеке» и «паразите». Создание еврейского государства в XX веке стало решением многих проблем: евреям удалось обрести защиту, независимость и право быть «своими» на своей земле. Израиль стал сильным экономически, военным и политически, сумев превратить пустыню в процветающую страну. Казалось, что теперь антисемитизм должен уйти в прошлое. Но практика показала обратное. Сильное и самостоятельное государство не устранило ненависть, а лишь изменило её форму. В Европе и США антисемитизм теперь проявляется по-новому: как критика Израиля, обвинения в «агрессии» и «расизме», бойкоты и санкции. Вместо того чтобы исчезнуть, ненависть сместилась на государство, которое защищает евреев и обеспечивает им самостоятельность. Даже внешние угрозы на Ближнем Востоке показывают, что создание государства не гарантирует безопасности. Войны с соседними странами, терроризм, ракетные обстрелы и международное давление продолжаются. Антисемитизм как явление не исчезает, он просто приспосабливается к новым реалиям. Современный Израиль растет духовно и религиозно: растет число верующих, соблюдающих Тору, развиваются общины и образовательные программы. Взаимодействие с нерелигиозными помогает укреплять духовную идентичность народа. Но духовное и культурное самосознание не устраняет внешней ненависти. Опыт показывает: антисемитизм невозможно полностью победить ни созданием государства, ни экономическим развитием. Он остается постоянной проверкой уникальности еврейского народа, его веры и духовной силы. Израиль стал домом евреев и источником их защиты, но не избавил мир от предубеждений и ненависти. Создание государства — это лишь часть пути. Истинная защита и сила еврейства лежит в сохранении духовной идентичности и в том, чтобы Израиль оставался Домом молитвы, где народ остается собой, несмотря на внешние угрозы и изменчивый мир.

Казнь египетских первенцев была одной из самых трагических страниц истории Исхода, и её смысл часто вызывает вопросы. В Торе сказано (Шмот 4:21-23): «…Говорю Я тебе: отпусти сына Моего… но ты отказываешься, и вот: Я убиваю твоего сына, твоего первенца». По комментарию Раби Овадья Сфорно, Израиль — первенец среди народов, он служит Б-гу из любви, а не из страха или ради награды. Казнь первенцев стала законом божественного правосудия: мера за меру. Фараон не отпустил «сына» Творца — Израиль, и потерял своего собственного первенца. Остальные казни служили предупреждением и призывом к раскаянию для всего египетского народа. Смерть детей никогда не бывает легкой для понимания. Однако жизнь — это дар Творца, и Он решает, кому сохранить её. В случае казни первенцев те, кто имел особые заслуги или проявил доброту к евреям, были спасены. Малые дети погибали не как отдельные виновники, а как часть общего божественного порядка, действующего по принципу «мера за меру». Все египтяне в той или иной степени поддерживали систему рабства и оставались равнодушными к страданиям евреев. Именно поэтому казнь коснулась многих первенцев. При этом мидраш отмечает, что египтяне, проявлявшие доброту и участвовавшие в Пасхальном Седере, спасались вместе с евреями и смогли выйти из Египта. Казнь первенцев была не только наказанием Фараона, но и призывом для народа осознать последствия своих поступков. Она напоминает о том, что справедливость и милосердие могут существовать вместе, что свобода требует выбора, а служение Б-гу должно основываться на любви и ответственности. Пасхальный Седер и сегодня сохраняет память о тех событиях, о цене свободы и о духовных уроках, заложенных в истории Исхода.

Дожди, немилосердно бьющие в окна и двери, поливающие прохожих и повышающие тем самым иммунитет и количество красных носов, недвусмысленно требуют уважения к себе — в том числе и в кухонном пространстве. Другими, более человеческими словами: давайте быстрее пить чай. Если у вас есть самовар или чайник со свистком, а на худой конец — хотя бы мини-бар для воды, тащите сюда еловые шишки для разжигания. Будем, грея озябшие ладони, пить обжигающе горячий чай. Можно какао — из какао-порошка, горячего молока, шоколадной крошки и пакетика ванильного сахара. Можно и кофе — для тех, кто пьёт его с молоком и сахаром (в отличие от снобов, обходящихся исключительно турецким кофе и смотрящих свысока на всё прочее и всех прочих). И вот к тем, кто пьёт с сахаром, у меня особое обращение: в такие ненастные дни попробуйте добавить ванильный сахар из пакетика, тот самый, «кондитерский». Он, знаете ли, удивительно согревает душу и благотворно влияет на желание переосмыслить жизнь и её земные блага. А теперь — о тортике, ибо какой чай без него? Чай без торта противоречит природе, а с ней лучше не спорить: она не простит и возьмёт своё в двойном размере. Шоколадом. Берём два средних яйца и смешиваем их с полутора стаканами сахара. Добавляем стакан растительного масла, стакан воды комнатной температуры и затем три четверти стакана горячей воды. В отдельной миске соединяем сухие ингредиенты: два стакана муки (примерно 280 г), пакетик разрыхлителя (10 г), чайную ложку соды (около 3 г) и четыре столовые ложки какао-порошка. Постепенно всыпаем сухую смесь в жидкую и тщательно перемешиваем до однородной, довольно жидкой массы. Разогреваем духовку до 180 градусов, выливаем тесто в смазанный маслом противень и отправляем выпекаться примерно на 40 минут. Если из-за жидкой консистенции теста выпечка требует больше времени и верх начинает подгорать, уменьшаем температуру до 165–170 градусов и продолжаем печь до тех пор, пока зубочистка не выйдет сухой. Достаём торт из духовки, поливаем шоколадной глазурью — зонтик можно не подставлять. Что я вижу? Кто здесь облизывает пальцы? Приятного аппетита! Шабат шалом!