Тогда и почём. СССР и 90-е

«Руки помой, потом трогай». Это первое, что я услышал от брата про эту куртку. Март 1995 года, наш коридор в Колпино, куртка висит на плечиках отдельно от всей остальной одежды, как чужая гостья. Мне было одиннадцать, ему девятнадцать. Второй курс техникума, дом в Колпино, электричка до города, стипендия и подработки. И косуха — чёрная, с косой молнией, кнопками на воротнике, погончиками и ремнём с пряжкой. Настоящая там была кожа или прессованная — мы спорим об этом тридцать лет. Пахла она кожей, лаком и чем-то химическим, чем пах тогда весь вещевой рынок сразу...

Отец получил участок в садоводстве под Колпино в 1988-м, я тогда пошёл в первый класс. Помню рулетку, колышки и разговор взрослых у забора: «шесть соток, как у всех». Мне долго казалось, что цифру придумали в правлении нашего товарищества. Разобрал в 2025-м отцовскую папку с документами — там устав, членская книжка и выписка с той же нормой. Шесть соток стояли в бумагах задолго до того, как отец подал заявление. Откуда взялась цифра Постановление Совета Министров СССР от 24 февраля 1949 года — про коллективное садоводство рабочих и служащих...

Отцовская папка с бумагами на технику пережила три переезда и один ремонт. Разбирал её после смерти отца в прошлом году: внутри паспорта изделий, гарантийные талоны и товарные чеки, сложенные по годам. Сверху лежал паспорт на стиральную машину «Вятка-автомат». В графе цены — 450 рублей, рядом штамп магазина и подпись продавца. Дальше я пошёл по шильдикам. Смотрел, какой завод стоит на вещи, и искал, что с этим заводом стало. Часть предприятий работает до сих пор, часть превратилась в пустые корпуса под аренду...

«Положи в шкатулку и забудь. Она есть-пить не просит». Мамина фраза про плотный конверт, который я видел в детстве раза три, а потом забыл на тридцать лет. Родительские шкафы я разбираю с прошлой осени, после того как ушёл отец. Антресоль, коробка из-под чешских ботинок, жестяная шкатулка с оторванным замком. Внутри — брошь с зелёным камнем, отцовский комсомольский значок, бабушкино кольцо и конверт, перетянутый бухгалтерской резинкой. Резинка рассыпалась прямо в пальцах. В конверте — корешок приватизационного...

Отец год работал в Ливии по контракту от объединения. Вернулся в 1988-м, а вместо привычной пачки денег принёс домой стопку бумажек с номиналом в рублях и копейках — синие полоски с надписью «Внешпосылторг». Мне было четыре, я решил, что это фантики. Мама убрала их в тот самый сервант, к документам. Пачка нашлась в 2025-м, когда мы разбирали отцовские бумаги. Теперь я знаю, что держал в руках вторую валюту страны, у которой был свой курс, свой рынок и своя очередь. Зачем стране понадобились деньги...