Прысковец-ФМ

Итак, мы дошли до самого неприятного места. Если мирная жизнь перестаёт вмещать всех, если дефицит снова и снова толкает общества к насилию, если выбор обычно сводится к одному и тому же - либо отнимать у соседей, либо резать уже своих, - то неужели война и правда неизбежна? Неужели история и впрямь крутится по кругу, пока последнему победителю тоже не станет тесно? Хочется ответить: да. Именно так всё и устроено. ОСТАТЬСЯ ДОЛЖЕН ТОЛЬКО ОДИН. И человечество просто придумало множество более пристойных формулировок для этой нехитрой мысли...

или откуда берутся лишние и куда направляют насилие. Чтобы это понять, придётся уйти от больших слов и посмотреть на самую простую модель: на семью со своей землёй. Представьте себе почти идиллическую картину. Где-нибудь в XVII–XVIII веке переселенец приходит в долину, отбивает её у тех, кто жил там до него, ставит дом, заводит хозяйство, растит детей и начинает устраивать будущее. Всё, как в любом хорошем вестерне: вокруг опасный мир, но вот наконец появляется свой кусок пространства, который можно назвать домом...

Или как война становится выгодной. В прошлый раз мы остановились на неприятной, но важной мысли: война начинается не потому, что люди вдруг становятся злее, грубее и хуже воспитаны. Война начинается тогда, когда мирная жизнь перестаёт давать то, что от неё ждут. Но если это так, возникает следующий вопрос. А когда именно война перестаёт казаться безумием и начинает казаться решением? Хочется воспользоваться бытовой логикой и сказать: ну всё же просто. Война начинается тогда, когда у тебя чего-то нет, и ты хочешь это отобрать у соседа...

И почему этого не достаточно чтобы не воевать. Война, война никогда не меняется… Последние лет этак двадцать людям последовательно объясняли, что быть агрессивным, резким и жёстким - плохо. Хороший человек должен уметь договариваться, проявлять эмпатию, качать софт-скиллы и вообще быть максимально комфортным, простите, неконфликтным. И целое поколение выросло с ощущением, что уж оно-то воевать не будет. Не те ценности, не та культура, не тот стиль жизни. Мы же нормальные, цивилизованные люди с общечеловеческими ценностями...

Ровным, почти бухгалтерским почерком Фома заносил в пожелтевший журнал данные: номер выданного табельного пистолета «ПМ-М», количество патронов, а также спецсредства — кассетник. Закончив запись, он вывел свою фамилию — Линдл, поставил подпись и закрыл журнал. Фома обменял журнал с ручкой на кобуру у оружейника, проверил застёжку и вышел. В коридоре пахло старой краской, оружейным маслом и слегка — озоном от ноосферных датчиков. Он привычно поправил ремень и направился в зал. Планёрка прошла, как обычно, быстро и без лишних разговоров...