Прысковец-ФМ

Как известно, в России декларируется свобода творчества, о чём прямо указано в 44 статье Конституции. Произведения через художественные образы выражают мнение авторов по самым разным вопросам, демонстрируют их видение явлений, процессов и т.п. Естественно, авторы бывают разные, и мнения у них тоже бывают крайне разнообразными. Вопрос о границах допустимого неизбежен! Так и выходит, что декларированная свобода даже при отсутствии каких-либо оговорок в статье Закона — всё равно будет иметь пределы...

Или когда защита начинает хотеть войны. Вот где начинается самое мерзкое. Продуцируемая война хотя бы честна в своей подлости. Она с самого начала нужна системе. Нужна, чтобы вынести внутреннюю проблему наружу, склеить треснувший порядок кровью и объяснить, почему опять нельзя задавать неудобные вопросы. А может неудобных вопросов после неё не будет вообще. Реактивная война начинается как правда. Как удар. Как необходимость отбиваться. Как священное право на свою жизнь. Ситуация, в которой не ответить значит дать себя убивать...

Реактивная война Реактивная война приходит как тяжёлая необходимость, когда насилие двигается в твою сторону. Явное, в виде прямого вторжения. Скрытое, в виде подготовки к удару. Ползучее, в виде нарастания угрозы. Реактивная война начинается не с первого выстрела. Она начинается раньше - когда с той стороны уже не просто изображают силу, а готовят её к применению. Участники переговорного процесса переводят экономику, риторику, дипломатию и военную машину в режим подготовки к войне. Дают понять, что твоё право жить по-своему теперь под вопросом и решение должно быть за ними...

Продуцируемая война Итак, как выглядит продуцируемая война? Прежде всего, она сегодня почти никогда не выглядит как честное признание. Никто не выходит к людям и не говорит: у нас накопилось слишком много внутренних противоречий, система трещит, лишних людей становится всё больше. Нас слишком устраивает старый порядок, чтобы менять его по существу, поэтому мы решили вынести проблему наружу. Так не говорят. Так вообще редко что-нибудь говорят, если собираются заставить человека умереть за чужую внутреннюю необходимость...

Или не все войны одинаковы. Есть мир и мiр. До реформы всем всё было понятно. Когда заканчивается мiр, начинается война. Такое простое слово. Люди стреляют, города горят, экономика ломается, пропаганда орёт, матери хоронят сыновей, а публицисты в который раз объясняют, что человечество якобы ничему не учится. Картина знакомая. Проблема только в том, что слово одно, а явления под ним могут скрываться очень разные. Да, разные явления могут иметь схожие проявления. Не всякая война возникает одинаково...

Итак, мы дошли до самого неприятного места. Если мирная жизнь перестаёт вмещать всех, если дефицит снова и снова толкает общества к насилию, если выбор обычно сводится к одному и тому же - либо отнимать у соседей, либо резать уже своих, - то неужели война и правда неизбежна? Неужели история и впрямь крутится по кругу, пока последнему победителю тоже не станет тесно? Хочется ответить: да. Именно так всё и устроено. ОСТАТЬСЯ ДОЛЖЕН ТОЛЬКО ОДИН. И человечество просто придумало множество более пристойных формулировок для этой нехитрой мысли...

или откуда берутся лишние и куда направляют насилие. Чтобы это понять, придётся уйти от больших слов и посмотреть на самую простую модель: на семью со своей землёй. Представьте себе почти идиллическую картину. Где-нибудь в XVII–XVIII веке переселенец приходит в долину, отбивает её у тех, кто жил там до него, ставит дом, заводит хозяйство, растит детей и начинает устраивать будущее. Всё, как в любом хорошем вестерне: вокруг опасный мир, но вот наконец появляется свой кусок пространства, который можно назвать домом...

Или как война становится выгодной. В прошлый раз мы остановились на неприятной, но важной мысли: война начинается не потому, что люди вдруг становятся злее, грубее и хуже воспитаны. Война начинается тогда, когда мирная жизнь перестаёт давать то, что от неё ждут. Но если это так, возникает следующий вопрос. А когда именно война перестаёт казаться безумием и начинает казаться решением? Хочется воспользоваться бытовой логикой и сказать: ну всё же просто. Война начинается тогда, когда у тебя чего-то нет, и ты хочешь это отобрать у соседа...

И почему этого не достаточно чтобы не воевать. Война, война никогда не меняется… Последние лет этак двадцать людям последовательно объясняли, что быть агрессивным, резким и жёстким - плохо. Хороший человек должен уметь договариваться, проявлять эмпатию, качать софт-скиллы и вообще быть максимально комфортным, простите, неконфликтным. И целое поколение выросло с ощущением, что уж оно-то воевать не будет. Не те ценности, не та культура, не тот стиль жизни. Мы же нормальные, цивилизованные люди с общечеловеческими ценностями...

Ровным, почти бухгалтерским почерком Фома заносил в пожелтевший журнал данные: номер выданного табельного пистолета «ПМ-М», количество патронов, а также спецсредства — кассетник. Закончив запись, он вывел свою фамилию — Линдл, поставил подпись и закрыл журнал. Фома обменял журнал с ручкой на кобуру у оружейника, проверил застёжку и вышел. В коридоре пахло старой краской, оружейным маслом и слегка — озоном от ноосферных датчиков. Он привычно поправил ремень и направился в зал. Планёрка прошла, как обычно, быстро и без лишних разговоров...

Задумались ли вы, что в искусстве НЕ МОЖЕТ НЕ БЫТЬ социальной проблематики? Иначе оно оторвано от жизни, а значит перестаёт решать свою задачу. Ведь искусство - это один из способов познания мира. Фильм Горничная хорошо показал себя в прокате. При бюджете 35 млн долларов собрал почти 400, и дело тут вовсе не в близняшках Сидни Суини… … тем более что как раз их толком не засветили, хоть жанр и заявлен как эротический триллер. О чём фильм? Если бы не трейлеры, первая половина...