Время Питера

На юго-западе Санкт-Петербурга, в районе Балтийского вокзала, сегодня шумит промзона. Мало кто из приезжих догадывается, что под асфальтом и бетоном лежит один из самых значимых и в то же время зловещих некрополей города — Митрофаниевское кладбище. Его история — это причудливый сплав высокой литературы, городской беды, уголовной хроники и народного фольклора, создавшего из реального места мифический символ. Кладбище было основано в 1831 году, в разгар первой в России холерной эпидемии, унесшей в Петербурге тысячи жизней...

Алексей Иванович Еремеев вошёл в историю литературы под именем Л. Пантелеев — кличкой, которую он получил в беспризорной юности и возвёл в статус литературного псевдонима. Его жизнь — это история разорванного времени: сын царского офицера, ставший советским писателем; беспризорник, написавший классику; человек, которого власть то возносила, то стирала в прах. Он формировался благодаря революционной эпохе — и вопреки её жестокости. Алексей родился в 1908 году в семье казачьего офицера, героя Русско-японской войны...

Царское Село (город Пушкин) — символ императорской роскоши, строгой гармонии Екатерининского парка и пейзажной романтики парка Александровского. Но в середине XX века, на несколько десятилетий, один из этих парков кардинально сменил амплуа. Александровский парк в Пушкине на время забыл о своей статусности, превратившись в популярный районный «парк культуры и отдыха». Это была уникальная глава в его истории, когда дворцовый ансамбль стал фоном для простых послевоенных радостей ленинградцев. До революции...

В истории архитектуры Петербурга есть имена-гиганты: Растрелли, Кваренги, Росси. Их творения — доминанты, узнаваемые с первого взгляда. Но есть и другой тип зодчего — мастер фона, создатель той самой ткани города, по которой эти доминанты вышиты. Таким был Юрий Матвеевич (Георг Фридрих) Фельтен. Современники не считали его гением, но именно его работы сформировали тот классический, строгий и изящный облик центра Петербурга, который мы считаем само собой разумеющимся. Судьба Фельтена была типична для многих талантливых иностранцев на русской службе...

В истории русского искусства нет фигуры более загадочной и трагической, чем Михаил Врубель. Он был не просто художником — он был визионером, который пытался запечатлеть невидимую, «четвёртое измерение» бытия, и расплатился за это разумом и жизнью. Путь Врубеля к искусству был нестандартным. Сын военного юриста, он окончил Петербургский университет по юридической специальности, но истинным призванием стала живопись. Ключевым оказалось поступление в Академию художеств в мастерскую Павла Чистякова...

Василий Верещагин — фигура, взламывающая все стереотипы о батальном жанре. Он не воспевал победы и доблесть, а следовал принципу: «Я буду всегда делать то и только то, что сам нахожу хорошим, и так, как сам нахожу нужным». Этот путь привел его от кадетского корпуса к трагической гибели на броненосце, а в искусстве — к созданию беспощадного антивоенного эпоса. Блестящий выпускник Морского кадетского корпуса, он круто изменил свою судьбу, выйдя в отставку и поступив в Академию художеств. Но академические стены оказались ему тесны...

В истории Серебряного века нет фигуры более цельной, парадоксальной и монументальной, чем Максимилиан Волошин. Он был не просто поэтом — он был геологом слов и красок, гостеприимным отшельником и бесстрашным миротворцем. Его жизнь — готовый сценарий для эпического романа, где личная драма переплетается с трагедией целой страны. Его появление в Петербурге 1903 года было подобно явлению существа из иного времени. Высокий, мощный, с гривой густых волос и пронзительным взглядом, он был одет в самодельный...

11 декабря 1942 года. Блокадный Ленинград. На Невском проспекте во время артобстрела падает, сражённый осколком, пожилой человек в поношенном пальто. В его потёртом портфеле — не хлебные карточки, а папка с чертежами. Это был Лев Александрович Ильин — архитектор, историк и первый директор Музея Города. Его гибель стала не случайной потерей, а символом титанического, почти невероятного подвига: спасения города, который умирал, от полного забвения. Ильин не был героем-одиночкой. Он был системным мыслителем,...

Его называли «алхимиком цвета» и «демиургом сцены». Лев Самойлович Бакст, урождённый Лейб-Хаим Розенберг, не просто создавал декорации — он творил новые миры, в которых танцевали Нижинский и Карсавина. Его искусство стало символом эпохи, где театр перестал быть развлечением и превратился в тотальное произведение искусства. Родившись в Гродно, Бакст вырос в Петербурге, куда семья переехала в надежде на помощь богатого родственника. Учёба в 6-й гимназии навевала на него тоску — он грезил сценой и живописью...

Его смерть была такой же негромкой и загадочной, как его жизнь. 30 ноября 1909 года директор Николаевской царскосельской гимназии, статский советник Иннокентий Анненский, поднимаясь по ступеням вокзала в родном Царском Селе, внезапно упал. Сердце — не выдержало. В кармане его сюртука лежала корректура новой книги стихов. Слава, которой он так ждал, пришла к нему лишь после смерти. Анненский был идеальным директором: эрудит, полиглот (владел 14 языками, включая древнегреческий), автор учебников...