— Пап, ну сколько можно цепляться за этот дом? Ты здесь один живёшь, половина комнат пустует. Продадим, деньги поделим, тебе купим нормальную квартиру в городе. И мне на бизнес останется. Андрей говорил спокойно, даже немного раздражённо. Он приехал к отцу в субботу, рассчитывая за пару часов решить вопрос, который обдумывал уже несколько месяцев. Отец сидел за кухонным столом, чистил картошку и словно не слышал последних слов. — Ты меня слушаешь вообще? — не выдержал сын. — Слушаю, — ответил Николай Петрович...
ТИХИЕ КАТАСТРОФЫ
У неё самой оставались последние деньги, но на вокзале она купила билет незнакомке. Через месяц эта женщина появилась на пороге её работы…
Марина сама не знала, на что будет покупать продукты через неделю. В кошельке лежали две мятые купюры, на карте оставалось немного денег до зарплаты, которой теперь уже не существовало. Её уволили три дня назад, а дома ждали неоплаченные счета и сын, которому она обещала купить новые кроссовки. Но в тот вечер на вокзале она почему-то не смогла пройти мимо чужой беды. И меньше всего Марина ожидала, что через месяц эта встреча снова постучится в её жизнь. Только на этот раз незнакомка пришла не просить помощи...
«Да забирай ты свой гараж!» — бросил муж при разводе. Через полгода он приехал туда с просьбой, которую Ирина от него совсем не ожидала
— Только не начинай опять про справедливость, Ир. У меня голова раскалывается. Андрей стоял у холодильника, пил воду прямо из бутылки и смотрел куда-то мимо неё. На столе лежали документы для развода. Рядом остывала жареная картошка, которую Ирина приготовила ещё к семи. Было уже почти десять. — Я всего лишь спросила, что будет с гаражом, — сказала она. — С каким ещё гаражом? — Отцовским. Ты же говорил, что мы всё поделим. Андрей закрыл холодильник. — Господи, да забирай ты его! Вместе со всем, что там навалено...
— Ты даже не знаешь, кого похоронила!» — крикнула сестра на поминках. А через минуту мать достала из буфета старую жестяную коробку…
Лариса смотрела на жестяную коробку так, словно внутри лежала не бумага, а что-то живое, способное в любую секунду выползти наружу и уничтожить всё, что она знала о собственной семье. — Мам, убери это, — повторила она уже тише. — Сегодня не тот день. — А когда тот? — спросила мать. — На мои похороны принесёте коробку, поставите рядом с гробом и опять будете улыбаться друг другу через силу? Светлана медленно вернулась к столу. Она не сняла пальто. Только села на самый край стула и положила руки на колени...

