ТИХИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

Я никогда не думала, что буду разбираться в уставах, протоколах и кворумах. Всю жизнь работала учителем биологии, привыкла к другому — к клеткам под микроскопом, к схемам фотосинтеза, к шуму подростков в классе...

Я не из тех людей, которые любят конфликты. Всю жизнь старалась держаться в стороне от склок, не встревать в чужие дела, не высовываться там, где не просят. Соседки иногда говорили мне: «Галя, ты слишком спокойная, тебя это до добра не доведёт»...

Квитанция пришла в пятницу. Обычная такая, розовая, как все остальные, только цифра в ней стояла такая, что я перечитала её трижды, думая, что ошиблась. Двадцать восемь тысяч рублей. Единовременный взнос на замену системы видеонаблюдения и установку домофонов нового поколения во всех подъездах...

Про ТСЖ я раньше особо не задумывалась. Ну есть и есть. Платишь взносы, раз в год появляется в ящике какая-то бумажка с отчётом, который никто толком не читает, и живёшь себе дальше. Я двадцать лет так и жила...

Наш лифт сломался в первый раз ещё осенью, когда я только въехала в эту квартиру. Я тогда не придала особого значения. Ну сломался и сломался, бывает. Поднялась пешком на восьмой этаж с двумя сумками из магазина, запыхалась, пообещала себе больше не покупать столько за раз и забыла об этом к вечеру. Дом наш старый, девятиэтажный, построен ещё в советские времена, когда, судя по всему, рассчитывали, что жильцы будут бодрыми и спортивными. Лифт в нём один-единственный, узкий, обшитый изнутри каким-то поцарапанным пластиком неопределённого бежевого цвета...

Я живу на восьмом этаже уже двадцать два года. Въехала сюда молодой, с двумя чемоданами и пустым холодильником, радовалась, как ребёнок: своя квартира, отдельная, без соседей по коммуналке, с видом на парк. Тогда казалось, что восьмой этаж — это почти небо. Лифт работал исправно, и я не думала о нём вообще. Заходишь, нажимаешь кнопку, выходишь. Что тут думать. О лифте начинаешь думать только тогда, когда он ломается. Наш сломался в конце января, в самые морозы. Просто встал — и всё. Утром я вышла из квартиры с сумкой, нажала кнопку вызова, подождала...

Людмила Константиновна прожила в своей квартире сорок три года. Окна выходили во двор, и когда она въезжала, под окнами была клумба с розами. Соседи ухаживали за ней по очереди, летом там благоухало так, что можно было не покупать духи...

Зинаида Павловна вела машину во двор и уже издалека увидела знакомую картину. Серый внедорожник стоял ровно там, где заканчивался тротуар и начиналась детская площадка. Перегородил проход так, что с коляской не протиснуться...

Валентина Николаевна притормозила у въезда во двор и посмотрела на часы. Половина восьмого вечера. Рабочий день выдался тяжёлым, спина ныла от многочасового сидения за компьютером, хотелось скорее попасть домой...

Вера Ивановна вышла из подъезда и сразу зажала нос. Запах ударил в лицо — тяжёлый, сладковато-гнилостный, с примесью чего-то кислого. Мусорные контейнеры у дома стояли в окружении пакетов. Вокруг них, на них, рядом с ними...

Зоя Николаевна нажала кнопку вызова лифта и приготовилась ждать. В их доме лифт имел собственное расписание, которое никак не согласовывалось с желаниями жильцов. Иногда он приезжал через пять минут, иногда через пятнадцать, а иногда вообще делал вид, что его не вызывали...

Когда я въезжала в эту квартиру сорок лет назад, лифт был новенький, блестящий, с зеркалами и красными кнопками. Я каждый день поднималась на десятый этаж и радовалась, что не нужно тащиться по лестнице...