Тихая драма

Маша стояла у зеркала. Вглядывалась в своё отражение, пытаясь разглядеть ту счастливую невесту, которой полагалось там быть. Видела испуганную девушку с большими печальными глазами. Десять лет назад она верила в сказку. Верила в любовь с первого взгляда, в крепкую семью, в то, что Алексей это её судьба. Он казался таким сильным, уверенным. Его семья, Вера Павловна и Сергей Павлович, представлялась ей образцом аристократизма. Маша, выросшая в скромной интеллигентной семье, была очарована этим миром...

Он готовил подкуп свидетелей и фальшивые доказательства. Его разоблачила собственная дочь Вера вошла в здание суда, словно в клетку. Тяжёлые двери закрылись за ней, отрезав от мира, где они с Никой ещё могли дышать свободно. В зале уже ждал Михаил. Излучал ту самоуверенность, которую дают только деньги и связи. Она знала этот взгляд. Выучила его за восемь лет брака. Судья Андреева вошла в зал. -- Слушается дело об определении места жительства несовершеннолетней Никитиной Вероники Михайловны. Эхо этих слов болезненно отозвалось в голове...

Я летела через полмира с тремя чемоданами. В одном лежало айвовое варенье, инжирное, мёд, вяленая рыба, постила для внука и два саженца, бережно обёрнутых в мокрую ткань. Таможенники посмотрели на меня, тяжело вздохнули и пропустили от греха подальше. Так и должно быть, когда пожилая женщина везёт ребёнку варенье. В другом чемодане было счастье. Или то, что я принимала за счастье. Через шестнадцать часов я приземлилась и поняла, что привезла его зря. Про Дашку Жизнь меня не ломала. Она испытывала на прочность методично, без жалости...

Аркадий Григорьевич Бобров ковырялся с редуктором на старом культиваторе и уже почти победил упрямую гайку, когда в ворота мастерской постучали. Торопливо. Глухо. С тем отчаянным ритмом, какой бывает у человека, которому идти больше некуда. Он отложил ключ, вытер руки ветошью и вышел. На лавке у забора сидел его сын Лев. Мятый пиджак, ослабленный галстук, красные набухшие глаза. Рядом два чемодана и детский рюкзак. Шестилетний Ярослав прижимал к себе жёлтый пластиковый экскаватор на батарейках. Подарок деда на прошлый день рождения...

Ты колхозница в деревенском платье, а не модель. Геннадий сказал это легко, походя, как бросают скомканную бумагу в мусорное ведро. Лариса стояла перед ним в изумрудном шёлке, который шила три вечера подряд после работы, после ужина, после всего, и смотрела на мужа. Он уже уходил. Дверь хлопнула. Она осталась одна перед зеркалом. Три вечера Корпоратив в этом году был особенным. Юбилей фирмы, крутой ресторан, все обязаны присутствовать. Геннадий сообщил об этом с таким видом, будто делал одолжение...