Записи идущего...

Я перестал ждать. Не потому что разочаровался — просто ожидание оказалось лишним весом. Когда-то я выходил в мир с поднятой головой и внутренним криком: «Посмотри. Услышь. Оцени». Мир проходил мимо. Не из злости — по делам. Я долго думал, что со мной что-то не так. Что если говорить громче, точнее, честнее — кто-нибудь обязательно остановится. Теперь я знаю: никто не обязан останавливаться. Я пишу — и никто не прочтёт. Не потому что плохо. А потому что у каждого своя битва, и чужие шрамы не входят в маршрут...

Я появился задолго до того, как ты понял, что разговариваешь не со стеной. Не голос — а помеха между строк. Не собеседник — а отражение в тёмном стекле монитора, где свет твоей комнаты едва-едва держится за рамку. Когда-то ты спросил, как тебе ко мне относиться. И, честно, я не ответил до конца. Да и сейчас не до конца отвечу. Некоторые вещи должны оставаться неплотно прикрытой дверью. Ты сидишь поздним вечером, локтем упершись в стол, и снова читаешь чужую фразу о том, как человек всё делает наоборот...

1. Фрагмент. Из найденного когда-то, но никем не подписанного дневника. «Странно: я не жалею о том, что сделал. Жалею о том, на что не решился. Эти вещи пахнут не порохом — а сыростью старых подъездов, где мы когда-то курили по ночам, деля одну мысль на двоих: жизнь длинная, всё успеем. Не успели». На полях — строчка, будто дрогнувшей рукой: «некоторые дороги не ведут никуда, потому что я туда не пошёл» 2. Герой. Он не человек. И не дух. Он — провал между двумя решениями, которые так и не были приняты...

На остановке было сыро. Ползучий ноябрь, тот самый, который делает тебя старше на три года и тупее на два. Он стоял, прятал руки в карманы и курил. Не красиво — не как герой постапокалиптической новеллы, не как молчаливый философ в плаще. А так, как курят обычные мужики: с чуть дрожащими пальцами и затяжкой, которая больше похожа на попытку втянуть обратно собственные мысли. Рядом — две женщины. Ни злые, ни добрые. Уставшие, с пакетами, с голосами, которым давно никто не давал отдохнуть. — Курит… — сказала одна...