Ручной Почерк

— Ешь, ешь, не смотри так. Мандарины никого ещё не делали толще, — Марина поставила на стол чашку чая и сорванный с банки ценник липнул к пальцу. — А я с понедельника на диете. Всё. Решено. — М-м… С понедельника, — Игорь усмехнулся, не поднимая глаз от телефона. — У тебя уже семь этих понедельников подряд было. — Вот и будет восьмой, — спокойно ответила она, но в голосе дрогнула струна. — Я в этот раз серьёзно. Он вздохнул, отложил телефон, посмотрел на неё поверх очков. Взгляд привычно устало, как будто перед ним телевизор, в котором повторяют одну и ту же передачу...

— Да не дают мне больничный, — сказала Вера, держа в одной руке халат, в другой кружку с остывшим кофе. — У них там всё по анализам. А если человек просто не может утром встать — это не считается. Сергей откинулся на диване, телевизор гудел новостями на фоне. — Скажи, что умираешь, — буркнул он, не отрываясь от экрана. — Они поверят. Вера посмотрела на него, потом на термометр на столе. Тридцать семь и два. Небольшая температура, но голова тяжёлая, глаза жгёт, словно песком насыпали. — Очень смешно, — ответила она...

> — Опять, что ли?.. Да ты издеваешься, — Марина стояла у окна с телефоном, возле чайника пар шёл ленивый, остывающий. Кофе давно перестал быть горячим, но ставить новый не хотелось. > — Там просто ошибка, — Сергей говорил громче, чем требовалось. — Сейчас всё решу. > — Ошибка? — она усмехнулась, не глядя на него. — Когда цифры на экране красные, это не ошибка. Это ты. > > Он полез за сигаретами, потом вспомнил, что бросил, и раздражённо швырнул зажигалку в раковину. На подоконнике — запотевшие окна, за стеклом слякоть...

— Мам, я не понимаю, чем ты недовольна. Мы тебе внуков рожаем, а ты помогать не хочешь! — голос дочери звенел даже через динамик. Слова будто скользили по комнате, задевая стены, ложки на столе, мой старый телефон на зарядке. — А чем помочь-то, Лен? — тихо сказала я. — Деньги? Ты же опять про деньги. Пауза. Потом короткое, раздражённое дыхание в трубке. — Ну а что ты думаешь? Ты сидишь одна, тебе-то тратить не на кого. У меня двое детей, квартира в ипотеке, муж с работой непонятно... Я не прошу много...

— Ну, так что, Галя, подпишешь или опять начнёшь тянуть резину? Он стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку, в руках — стакан чая без блюдца. Его голос был спокойный, почти ленивый, но под этой спокойностью чувствовалось что-то острое. Галина взяла ручку, посмотрела на лист. «Соглашение о разделе имущества». — Тут квартира, — тихо сказала она. — Но ведь... — Но ведь она была моя, — перебил он. — До брака. Я же не зверь — оставляю тебе. Он сказал это будто бы одолжение делал. Галина чуть опустила глаза, заметила: на плите остывает сковорода, подгоревшие котлеты пахли гарью...