Театр жизни и судеб

Когда свекровь позвонила в час ночи, Марина решила, что кто-то умер. Никакой другой причины быть не могло. За двенадцать лет совместной жизни с Костей Валентина Петровна звонила невестке ровно ноль раз. Ни на день рождения, ни когда Марина лежала в больнице с пневмонией, ни даже когда родился Данька. Всегда только через сына. Только через Костю. И вдруг этот звонок. Марина посмотрела на экран. «Мать Кости» — так и было записано, без имени, без отчества. Она специально записала так когда-то давно, в первый год после свадьбы, когда обида была свежей и хотелось хоть маленькой мести...

Когда я продала машину мужа, он сидел в кафе с любовницей и обещал ей развод. Ключи лежали у меня в кармане, а договор купли-продажи уже ждал подписи. Всё началось в субботу в 09:20, с короткого голосового сообщения, которое Игорь по ошибке включил на всю кухню. Он стоял у окна, пил кофе и листал что-то в телефоне. Я резала хлеб, думала, купить ли вечером клубнику, и слушала его обычное ворчание про цены на бензин. Ничего нового. А потом телефон пискнул. Игорь нажал на экран, но вместо нового сообщения почему-то включилась запись...

Свекровь позвонила мне в 6:47 утра. Я была уверена: Игорь снова нажаловался мамочке. Через час я узнала, зачем она на самом деле меня разбудила. — Валентина Петровна, что случилось? — Сначала собери его вещи. Я села на кровати. Половина Игоря была нетронутой. Он опять не ночевал дома. Вчера написал: «Совещание затянулось. Останусь у Пашки. Не жди». — Вы серьёзно? — Абсолютно. И паспорт его не клади. Документы на квартиру тоже убери туда, где он не найдёт. Я усмехнулась. Ну конечно. Восемь лет эта женщина считала, что я недостаточно хороша для её мальчика...

- Галина Петровна, напомните, пожалуйста, когда вы оформляли кредит? Я сначала решила, что звонит мошенник. Утро было самое обычное: чайник щёлкнул, на плите остывала каша, а я искала очки, которые опять лежали на голове. - Какой кредит? - спросила я. На том конце повисла пауза. - На ваше имя. Платёж уже просрочен. Я села прямо на край табуретки. Даже не на стул. Будто для плохих новостей нужен был именно табурет. Никакого кредита я не оформляла. Последние годы деньги уходили на лекарства, коммунальные платежи и продукты...

- Ты ничего не получишь после развода! Квартиру я купил до свадьбы, машина записана на меня. Андрей говорил громко. Так громко, будто от этого его слова становились правдой. Лариса сидела на краю кухонного стула и складывала в пакет чашки. Белые, с зелёной полосой по краю. Их покупали ещё в первый год брака, когда денег хватало только на самое необходимое. - Ты слышишь? - Андрей хлопнул ладонью по столу. - Уйдёшь с тем, с чем пришла. - С чем пришла, я помню, - ответила Лариса. - А вот что мы нажили потом, сейчас посмотрим...