Песошница | Вероника Рыжкова

У кого-то нет музыкального слуха, у кого-то - чувства рифмы. А у меня с рождения не сложились отношения с вестибулярным аппаратом. Все виды активностей, где нужно держать равновесие, это не про меня. Не получилось, не срослось) Я смирилась с этим еще в детстве, поставив крест на коньках, роликах и скейтборде. Поэтому во взрослой жизни я выработала простую тактику: заранее предупреждать новых знакомых о своей особенности, чтобы избежать неловких моментов. Но была у меня одна университетская подруга - фанатка коньков...

В пятом классе моя жизнь разделилась на «до» и «после». «После» наступило, когда меня отдали в музыкальную школу. Пройдя стадии отрицания и бунта, я приняла суровую взрослую реальность: «Хочешь - не хочешь, а есть слово НАДО». И так до самого одиннадцатого класса я вела двойную жизнь: обычная школа плюс музыкальная. В тот самый период мой детский мир превратился в бесконечный тайм-менеджмент. Утром - обычная школа, днём - музыкальная, вечером - домашние задания на завтра. Выходные были небольшой передышкой, чтобы выспаться и помочь по дому...

В 11 классе, когда все вокруг уже обсуждали выпускной и выбирали себе платья, я тоже решила подойти к делу серьёзно. В моем городе выбора почти не было. Все сводилось к палаткам на рынке, где продавцы убеждали, что «это последняя модель из Италии», хотя выглядело оно так, будто приехало прямо из соседней швейной фабрики в подвале. Я ходила, примеряла, но все было не то. И в итоге приняла решение ехать в соседний город - побольше, посолиднее и там в магазинах не нужно было стоять на картонке за шторкой...

В детском саду со мной случилась первая любовь. Нет, это был не мимолетный детский интерес - это было настоящее глубокое чувство, о природе которого я, конечно же, не подозревала. Его звали Ваня. Мы были в одной группе, но не общались. Вся моя любовь заключалась в молчаливом обожании этого мальчика. Весь день, пока я была в детском саду, я конструировала свою геолокацию так, чтобы быть поближе к нему. Если Ваня играл в машинки у окна - я собирала кубики в трех метрах от него. Если он лепил из пластилина - я кормила куклу за соседним столиком...

Когда я решила пойти работать в микрофинансы, у меня было два серьезных аргумента «за»: во-первых, это хоть как-то походило на айти, а во-вторых, с руководителем случился мгновенный мэтч. С первых минут стало понятно, что это «свой» человек. Правда, довольно быстро выяснилось, что от айти здесь только название отдела в штатке. Но оставался руководитель, который тоже был с айтишным опытом и погибал тут в одиночку в этом совковом болоте. В общем, мы держались друг за друга. Чем глубже я погружалась в работу, тем мрачнее становилась картинка вокруг...

Сейчас дети растут в мире, где соблазн поджидает за каждым углом супермаркета. У касс, на заправках - везде эти яркие стеллажи со сладкими ништяками. Настоящий иммерсивный театр, где можно все потрогать, понюхать и выпросить у родителей. В моем детстве все было по-другому. У нас не было гипермаркетов, вместо них были киоски, которые стояли на каждой автобусной остановке. Это такая небольшая будка, с неестественно ярким светом, за стеклом которой ровными, идеальными рядами лежали сокровища: от дешевых жвачек «Love is…» до заветных «Сникерсов» и бутылок газировки...

В мою голову периодически залетают шальные мысли. Обычно они там покрутятся и улетают. Но однажды одна застряла, как навязчивый хит, который нельзя выбросить из головы: «Хочу научиться танцевать стрип». Для тех, кто не в теме (как я тогда), это стриптиз в его максимально приличной версии: вся хореография, томность и туфли-стрипы, но без единого снятого носка. Мысль зудела, как комар, которого не поймать. И в один прекрасный день я сдалась. Принесла домой свою первую пару «стрипов» и торжественно объявила семье о новом хобби...

В айтишной и стартаперской тусовке модно говорить про ненасильственное общение и личные границы, а ещё круче, если у тебя есть свой личный психотерапевт, с которым ты консультируешься по поводу и без. Но ещё есть другая вселенная. В ней живут обычные люди, которые общаются и ведут себя так, как слепила их жизнь. С полным набором когнитивных искажений, тараканов из детства и психологических травм, приобретенных в школьных столовых и туалетах. Однажды со мной случился переход из «обычного» мира в «бирюзовую» реальность...

Одно из самых любимых занятий детства — поездки со взрослыми за грибами и ягодами. Это было самое настоящее и единственно доступное путешествие. Когда мы веселой толпой на скрипучей «Ниве» ехали по ухабам, лесам и полям. Рядом — термос с ароматным крепким чаем и огромная сумка с едой, откуда тааааак соблазнительно пахло домашними пирожками и колбасой. И ты уже не можешь дождаться, когда вы приедете, взрослые разбредутся по кустам, а ты будешь ходить по красивому лесу с бутербродом, крышечкой (от термоса) ароматного чая и созерцать прекрасное...

Когда ты годами работаешь в одной компании, особенно в бирюзовой бирюзе с фруктами, тимбилдингами и эджайлом, выход в рынок труда ощущается как если выбросить слепого котенка на мороз. Однажды со мной случилось именно это, когда в моей бирюзовой компании настали тяжелые времена и пришлось расстаться с половиной сотрудников. Я начала поиски работы. Это когда ты откликаешься а в ответ тишина, собеседования которые похожи на цирк с конями, офферы с кучей НО и мелким шрифтом в углу и куча отказов. Я...

Глядя на современных первоклашек, на максималках прокачанных знаниями чуть ли не с пеленок, я понимаю, что мне дико повезло пойти в школу в свое время. Моя школа встречала тебя с распростертыми объятиями, если ты просто знал алфавит. А если умел читать по слогам – считай, местный Эйнштейн в коротких штанишках. Никакой гонки, обязательной дошкольной муштры. Нормальное детство, короче. Где-то за год до школы мама начала попытки сделать из меня Эйнштейна. Вооружившись пластиковыми буквами на магнитах и дверцей духовки в качестве доски, мы начали обучение...

В моем детстве термин «culture fit» еще не изобрели, но уже тогда я знала, что такое ему не соответствовать. Моим городским миром были песочницы рядом с дорогой, катание на ржавых металлических горках и «классики». Но иногда меня привозили в деревню, где воздух пахнет сеном и свободой, которую я не понимала, и где местные дети сразу наградили меня обидным погонялом: «городская». Я в их веселой стайке была белой вороной. Взрослым, конечно, было не до моей интеграции, и их решение было простым: приставить ко мне сестру-погодку...