- Клава, иди посмотри! Опять! - Эмма стояла у своего розового куста в ночной рубашке и шали и держала в руке голый стебель с ровным косым срезом. Это история моей соседки Эммы Георгиевны. Дачи у нас через дорогу, знакомы мы двадцать пять лет, и все двадцать пять лет её розы - лучшие на нашей улице. Эмма сама разрешила рассказать. Сказала: «Пиши, Клава. Пусть люди знают, какая я была дура». Это она так, для красного словца. Дурой она не была. Я в розах не разбираюсь, у меня всё больше кабачки. Но тут и я поняла: не ветер и не кошка...
Дачные страсти | Тётя Клава
Золовка соседки водила по её даче чужих людей и фотографировала дом, и я решила, что дачу продают у Лены за спиной. Лена приехала с папкой
- Клава, ты не знаешь, кто это у Лены по участку ходит? - крикнул мне Степан с крыльца. - Уже третий раз за месяц, и мужик с фотоаппаратом. Это история моей соседки Лены. Участки у нас стенка в стенку, двадцать лет сетка-рабица между нами, и через эту сетку мы с ней пересадили друг другу полпосёлка смородины. Лена разрешила рассказать, только просила поменять имена. Поменяла. Я вышла к сетке в галошах и халате, как была. Возле Лениного дома стояли трое. Золовка её Инга, младшая сестра Лениного мужа, в белой куртке и белых кроссовках, совсем не дачных...
Сосед каждое утро вешал на калитку пакет помидоров и уходил молча, и Элла решила, что он подбирается к её участку. Их всегда было ровно семь
- Клава, он опять! - Элла стояла у моей калитки в халате и тапках на босу ногу и держала на вытянутой руке пакет, как будто там была мышь. Это история моей подруги Эллы. Мы с ней соседи по даче двадцать два года, участки через дорогу. Я ей сразу сказала, что про неё напишу, и она махнула рукой: пиши, Клава, всё равно уже весь посёлок знает. Так что пишу с её разрешения. Белый, из «Пятёрочки», завязанный на два узла. Внутри помидоры. Крупные, розовые, «бычье сердце», тёплые ещё от солнца, будто только что с куста...
Сын по субботам брал у Варвары ключи от дачи и возил туда чужих стариков, и она решила, что он сдаёт дачу. Все были в одинаковых панамках
- Мам, ключи дашь? Я до воскресенья, - сказал Егор в дверях и уже протянул ладонь, не дожидаясь ответа. Эту историю я, тётя Клава, знаю лучше всех, потому что сама её и заварила. Варвара - моя соседка через две линии в нашем товариществе, дачи у нас под Владимиром, у речки Колокши. И первая, кто позвонил Варваре с криком «у тебя там чужие люди», была я. Так что если будете ругать, ругайте и меня тоже. Пятая суббота подряд. Варвара Алексеевна, пятьдесят восемь лет, медсестра на пенсии, сняла с крючка связку с брелоком-клубничкой и отдала сыну...
Мама пустила брата строить на даче домик, а мне сказала спасибо за скважину, и я решила, что дачу отдают ему. Мама позвала нас за стол
- Ирочка, ты же не будешь против, если Костя тут маленький домик для детей поставит? - сказала Евгения Павловна и посмотрела на дочь так, будто спрашивала про лишнюю грядку укропа. Это мне, тёте Клаве, рассказала моя соседка по участку Ирина. Я тогда как раз стояла у нашего общего забора с секатором и всё слышала, так что половину этой истории видела своими глазами. Дачу в нашем товариществе «Рассвет» я держу тридцать один год, и скажу вам честно: из-за малины соседи у нас ругаются редко, а вот из-за родни - каждое лето...
