Tetok.net

— Опять твоя смена в субботу? — спросила Тамара Игнатьевна, не поднимая глаз от шитья. Костя замер в дверях кухни. Суббота. Дача. Тёщин участок в Лесном, шесть соток, и на них — теплица, которую он, зять, обещал перекрыть плёнкой ещё в мае. Май прошёл. Прошёл и июнь. Плёнка лежала в гараже скатанная. — Ага. С девяти, — буркнул он. И ушёл в комнату. Это была его еженедельная повинность — дача. Не сама дача, а вот эта часть: что-то тащить, что-то прибивать, что-то перекрывать. Тамара Игнатьевна жалела зятя вслух и нагружала молча...

Тамара Петровна узнала цену этого ресторана раньше, чем познакомилась с невесткой как следует. Двести десять тысяч задаток. За зал. Просто за то, что в нём поставят столы. — Лен, ну двести десять только аванс, — сказала она тогда, прямо в прихожей, не сняв ещё пальто. — А всё вместе во что встанет? — Мам, — Серёжа дёрнул её за рукав. — Не надо. Невестка стояла в дверях кухни с полотенцем в руках и смотрела спокойно. Слишком спокойно для девочки, которую при ней же считают деньги. — Около миллиона двухсот, Тамара Петровна, — сказала она...

— А вы, милочка, посуду-то освободите, нам с Аркашей сервировать надо! Эмилия поставила чайник обратно на плиту. Не стала ни наливать, ни снимать — просто поставила и убрала руку. На её кухне, на её даче в Истринском районе, стояла женщина в атласном тренче не по сезону и командовала так, будто въехала сюда вчера с ордером. Виолетта. Та самая, из-за которой Аркадий три месяца назад собрал сумку и сказал, что «наконец-то понял, чего хотел всю жизнь». — Аркаша, ну где ты там? — крикнула Виолетта в сторону веранды...

Подарки занимали половину прихожей. Тамара сидела на табурете посреди этой кучи и не знала, с чего начать. Семьдесят лет — дата круглая, родни много, каждый счёл долгом притащить коробку. Вчера казалось — внимание. Сегодня, при утреннем свете, это была просто гора. Коробки в плёнке, пакеты с верёвочными ручками, что-то в подарочной бумаге с золотыми бантами. Стопка открыток на тумбе. Тамара любила, когда полки пустые. Когда видно дерево, а не вещи. А тут — впихнуть некуда. Она взяла верхнюю коробку...

— Да что ты ей рот затыкаешь, она же мать! — Тамара Петровна выдернула рюкзак из рук Кати и прижала к груди, будто там лежал не детский рюкзак с машинками, а последний рубеж обороны. — Ребёнка проверять надумала? Совести нет. Катя проверять не надумала. Она искала пропавшую варежку. Дело было в прихожей, в воскресенье, в седьмом часу, когда Тёму уже привезли с дачи и он сидел на пуфике, ковыряя застёжку на ботинке и подозрительно тихий. Катя расстегнула боковой карман. Оттуда выпали три фантика...