Алексей Тер-Исраелян

В последнее время я всё чаще слышу в кабинете один и тот же вопрос: «Как сохранять спокойствие, когда вокруг тревога?» Люди описывают одно и то же: сложно заснуть, постоянно хочется проверять новости, внутри напряжение, которое не отпускает даже в безопасном месте. Это нормальная реакция психики на ненормальные обстоятельства. И сегодня я расскажу, что реально работает: без иллюзий, но с надеждой. Почти все, кто сталкивается с угрозами, переживают психологический дискомфорт. Это естественная реакция...

Когда пациент говорит мне: «У меня разбито сердце», — я не улыбаюсь. Потому что знаю: это не метафора. Это диагноз. Он есть в Международной классификации болезней. И он убивает быстрее, чем многие инфаркты. Я видел это своими глазами. Женщина, 54 года. Муж ушёл к другой. Она сказала: «Я не чувствую боли». На следующий день — скорая. Давление 80 на 50, ЭКГ — как при обширном инфаркте. Коронарография показывает: сосуды чистые. Ни одного тромба. Но сердце не бьётся. Верхушка левого желудочка просто...

В моей практике редко встречается состояние, которое бы так мастерски маскировалось под десятки разных болезней и при этом имело бы столь чёткий психологический «корень». Гипервентиляционный синдром (ГВС) — это именно то, о чём говорят, когда дыхание сбивается не от бега, а от собственных мыслей. И лечить его таблетками от сердца или лёгких примерно как пытаться починить проводку, меняя лампочки. Гипервентиляционный синдром — это психоневрологическое состояние, возникающее при нарушении дыхательного ритма...

— Доктор, мой муж — нарцисс. Я это знаю. Но он никогда не пойдёт к психиатру. Потому что он считает, что с ним всё в порядке, а проблемы — у всех остальных. Это самая частая фраза, которую я слышу от жён, матерей, коллег людей с нарциссическим расстройством личности (НРЛ). Сам нарцисс редко приходит сам. Его приводят. Разрушенные отношения, потерянная работа, изолированные дети. И даже тогда он не просит помощи. Он требует, чтобы мир подстроился. Нарциссизм — это не про «любовь к себе». Это про глубочайшую неуверенность, завёрнутую в маску величия...

— Доктор, я не алкоголик. Я просто пью каждый вечер, чтобы расслабиться. — Сколько вы пьёте? — Ну… бутылка вина. Иногда полторы. — И как давно? — Лет десять. Но я работаю, у меня семья, я контролирую ситуацию. «Контролирую ситуацию» — самая страшная иллюзия при алкогольной зависимости. Потому что алкоголь меняет мозг незаметно. Сегодня вы пьёте, чтобы расслабиться. Через год — чтобы заснуть. Через пять — чтобы не сойти с ума от тревоги. А через десять вы уже не помните, каково это — быть трезвым и не чувствовать боли...