Тёплая горница

Капа ворошила сено на покосе у Ницы, когда бригадирша выпрямилась и сказала: - Бабы, гляньте. Солдат идёт. По дороге от Ирбита шёл человек с мешком за плечом. Ступал медленно, берёг левую ногу; мешок был почти пустой, а он всё поправлял его одним плечом. Капа узнала этот наклон прежде, чем разглядела лицо. - Родя Бушуев, - сказала соседка через дорогу. - Капа, твой. Капа поставила грабли черенком в траву. Был июль сорок пятого. В правлении читали газету про демобилизацию старших годов; бабы ходили узнавать, кого отпустят первым...

К октябрю Лиза пошла, и первым человеком, к которому она пошла, была Капа. Утром Капа обувалась у порога, собиралась на склад. Лиза стояла у лавки, держась за край, и следила за нею. Потом отпустила одну руку, другую, шагнула. Капа успела подставить колено, но девочка до него не дошла, села на пол и подняла лицо, уже готовая заплакать. - Сама, - сказала Капа. - Ну-ка ещё. Она поставила Лизу на ноги, отступила. Девочка качнулась, ухватила её за юбку. Капа стояла, пока Лиза не отпустила ткань и не переступила с ноги на ногу...

- Вы Бушуева Капитолина будете? Капа подняла голову от весов. В дверях колхозного склада стояла девушка в шинели, с ребёнком на руках. Из серого одеяла торчал кулачок; девушка прятала его обратно, а он опять вылезал. - Я. А вы чья? - Мальцева Анфиса. Из Свердловска, из госпиталя. Мне к вам по вашему мужу. Бригадирша выпустила угол мешка. Рожь посыпалась на пол, и Капа подхватила мешок снизу. - Держи. Рассыплешь. Был апрель сорок четвёртого. Капа выдавала семенное зерно: с утра у склада стояли подводы, бабы бранились из-за очереди, просили отмерить побольше...

Под конец октября Зина счищала землю со свёклы на приёмном пункте в Щиграх. Корни лежали на подводе, рядом стоял приёмщик и вынимал из кучи то один, то другой. Каждый поворачивал к ней налипшим комом. — Землю назад повезёте. Мне корень нужен. Она перехватила свёклу за хвост, обила землю о борт. В борозде комья казались сухими, а тут присохли так, что приходилось скоблить. Женщины из её звена молча подтягивали к себе корни. Одна всё же подняла голову. Посмотрела, как Зина отдирает землю большим пальцем, и сказала: — Коровник уж кончают...