Самоучитель по психологии для 50+

Вера Николаевна стояла на туманном перроне с двумя билетами. Один в правой руке, другой в левой, пальцы чуть подрагивали от холода (или не от холода?), хотя октябрь выдался тёплым. Московский поезд отходил в 18:40. Калужский в 18:47. Между ними семь минут и, если подумать, целая жизнь. Она приехала на вокзал за два часа до отправления. Купила оба билета в разных кассах, у разных девушек, словно боялась, что одна кассирша увидит оба направления и догадается. О чём догадается? Вера Николаевна и сама не знала...

Мать говорила по телефону, и голос у неё был жалобный, тягучий, с придыханием. Так она разговаривала только с тётей Ниной. Я стояла в коридоре с пакетом продуктов и не могла пошевелиться. «Верка-то? А что Верка. Ее не убудет. Она привыкла. Ей даже нравится, я думаю, чувствовать себя незаменимой. Знаешь, Нин, есть такие люди, им лишь бы кого-нибудь спасать. А Костик, он же слабенький, он всегда был слабенький мальчик. Ему нужна поддержка. Верка крепкая, она выдержит.» Я аккуратно поставила пакет на тумбочку в прихожей...

До сорока трёх лет я считал любовные песни враньём. Ну правда. Включишь радио, а там: «Не могу без тебя дышать». Я дышал прекрасно. Без кого угодно. Мне хватало и воздуха, и еды, и футбола по субботам. Мою первую жену звали Ирина, и мы прожили вместе одиннадцать лет. Хорошо прожили, спокойно. Она варила компот из вишни, я вкручивал лампочки. Мы не ссорились. Просто жили, как два человека в одной квартире, которым удобно делить коммунальные платежи и совместный отпуск. Когда разводились, Ирина сказала: «Лёш, мы с тобой как соседи по купе...

Квартира пахла валерьянкой и старыми книгами. Марина переступила порог, поставила сумку на пол и огляделась. Длинный коридор, обои в мелкий цветочек, вешалка с единственным пальто. Агентство предупредило: клиентка сложная. Восемьдесят два года, после перелома шейки бедра, характер тяжёлый. Предыдущие три сиделки сбежали за месяц. –Обувь снимай, не топчи,– раздалось из комнаты. Голос был резкий, командный. Будто не больная старуха, а директор завода на планёрке. Марина разулась и пошла на голос. Наталья Павловна лежала на высокой кровати, подпёртая тремя подушками...

Лёшка позвонил мне в три ночи. Я не спала, потому что в моём возрасте бессонница приходит без приглашения и уходит, когда ей вздумается. –Тётя Люд, я в Новосибирске, рейс задержали на шесть часов. –И ты решил, что я подходящая компания для разговора в три утра? –Ты единственная, кто точно не спит. Я засмеялась. Он знал меня слишком хорошо, этот тридцатисемилетний племянник с его вечными командировками и хроническим насморком. Мы помолчали. В трубке гудел аэропорт, объявляли что-то неразборчивое, и Лёшка шмыгал носом...