Самоучитель по психологии для 50+

Марина думала, что знает о муже всё. Двадцать три года вместе, дочь, общая квартира. Но одна бумага у нотариуса перевернула всё ее представления о том, что она считала правдой. Марина пришла на пятнадцать минут раньше. Села в коридоре на кожаный диванчик, положила сумку на колени и стала разглядывать плитку на полу. Бежевая, с мелкими прожилками. Как в поликлинике. Она не нервничала. Вот что странно. Полгода назад, когда Костя сказал «я ухожу», внутри будто лопнула струна. А сейчас ничего. Пусто и гладко, как эта плитка...

На чужой свадьбе Вера нашла брошь, которую никто не бросал. С этого дня её жизнь стала меняться так, будто кто-то переписал сценарий. История о женщине, которая получила чужое счастье и не знала, что с ним делать. Брошь была некрасивая. Серебро потемнело до черноты, а камень, когда-то голубой, помутнел и стал похож на слепой глаз. Вера нашла её на полу, под стулом, когда все танцевали. Свадьба была чужая. Женился троюродный брат Лёша, которого она видела от силы раз пять в жизни. Но мама настояла: «Поедешь, там будут приличные люди, тебе уже двадцать восемь, хватит сидеть дома»...

Книги лежали на лестничной площадке стопкой, аккуратной, будто кто-то специально старался. Сверху «Два капитана», внизу учебник по биологии с закладкой на странице про митоз. Я стояла и смотрела на эту стопку, а в голове крутилось глупое: закладка же потеряется. Мне было четырнадцать. Геннадий появился в нашей жизни за полгода до этого, в марте, когда снег ещё лежал грязными кучами вдоль бордюров. Мама привела его вечером, в пятницу. Сказала: «Это Гена, он поживёт у нас немного». Немного растянулось на четыре года...

Сын спросил перед сном про Новый год. Простой вопрос. А я вдруг поняла, что не могу ответить коротко. Потому что мой Новый год пах не мандаринами, а чем-то совсем другим. – Мам, а ты любишь Новый год? Сын спросил это так, будто речь шла о чём-то простом. Любишь мороженое? Любишь кошек? А Новый год? – Конечно, – сказала я. – Разве есть люди, которые не любят праздники? Он натянул одеяло до подбородка и посмотрел на меня снизу вверх. Глаза блестели. – А расскажи, как ты праздновала, когда была маленькая? Как все? Ёлка, мандарины? – Да, – киваю я...

Зинаида Павловна пришла в поликлинику к девяти, а очередь уже завернула за угол коридора. Номерков не было. Терапевт опаздывала. Все как всегда. Она села на крайний стул, достала из сумки журнал и положила его на колени, не открывая. Читать не хотелось. Хотелось с кем-то поговорить. Это с ней случалось всё чаще после того, как Володи не стало. Тишина в квартире стала такой осязаемой, что к утру хотелось услышать хоть чей-нибудь голос. Даже если этот голос жалуется на давление. Слева от неё сидел парень лет тридцати в оранжевой строительной куртке...