Линда Тарковская | О чём молчат женщины

Дождь стучал по крыше нашего дома в Подмосковье, такой же осенний и тоскливый, как и все последние тридцать лет. Я полезла на чердак, сын Саша принес откуда-то целую коробку старых диафильмов и просил найти старый проектор, чтобы показать дочке, как в детстве развлекался с друзьями, разглядывая на белой стене веселые мультяшные картинки. Пыль стояла столбом, когда я начала сдвигать коробки, ища нужную. В самом дальнем углу, за детскими старыми санками, я увидела его. Старый чемодан. Не кожаный, а тот самый, советский, из фибры, потертый по углам...

Вера Михайловна сидела у окна. За окном был чужой двор. Чужие качели, чужие скамейки, чужие дети в чужих ярких куртках. Здесь не кричали: «Баб Вер, смотри!» Здесь никто не знал, что она любит чай с мятой и терпеть не может сквозняков. Тридцать лет жизни в просторной светлой квартире в центре города в элитной «сталинке» с высоченными потолками и паркетным полом сжались до размеров этой «однушки» на окраине. Вере казалось, что она попала в заточение, в тюрьму, даже когда выходила во двор – таким чужим и не уютным он ей казался...

Татьяна, по обыкновению, заглянула «на пять минут» и засиделась. Елена рассказывала, как вчера с Ильёй смеялись над наглой вороной, отбиравшей у голубей крошки. — И что, он всё ещё к тебе подкатывает? — спросила Татьяна, прищурив глаза. — Тань, он не «подкатывает». Мы просто общаемся. — Просто даже кошки не родятся, — фыркнула подруга. — Ты бы его хоть в гости позвала... И меня тоже… Я на него посмотрю, и все тебе про него расскажу. Хочешь? Ты ведь знаешь, я в людях разбираюсь. Мужиков каких только не повидала! Начало ЗДЕСЬ (жмите на ссылку)...

Кот Васька несколько дней просидел у закрытой двери, не понимая, почему хозяйка больше не приходит... *** — Мария Петровна, ты не заметила, что у Нины Алексеевны свет уже который вечер не горит? Анна Сергеевна придержала дверь подъезда ногой и вытянув шею куда-то вбок, кивнула в сторону окон третьего этажа. — А? — Мария Петровна поправила платок. — У какой Нины? — Да из тридцать седьмой. — А… — пожилая женщина прищурилась. — И правда. — Вот и я говорю… Сейчас день короткий, в четыре уже темно. Я как в сад за внучкой иду, так обязательно вверх посмотрю...

Когда за дочерью захлопнулась дверь, в квартире стало слишком просторно. Как будто стены раздвинулись в стороны, а внутри красным загорелась, как сигнальная лампочка, мысль: «Ну что, теперь ты одна?» Елена подошла к окну на кухне, опираясь ладонью о подоконник, выглянула. Антон, внук, махал ей с заснеженной улицы, улыбался. «Какой высокий и совсем уже взрослый, в новой куртке», - на глаза навернулись слезы, но она старалась улыбаться. Дочь одной рукой придерживала сына за плечо, а второй радостно...