Психолог | Жарова Татьяна

Есть такой синдром Котара (еще называют «синдром ходячего трупа»). Это состояние, при котором человек считает себя мёртвым. Редкое психическое расстройство и связано оно с тем, что происходит разрыв между сенсорными участками головного мозга и лимбической системой, которая отвечает за эмоции человека. Происходит разрыв связей и люди в буквальном смысле слова перестают испытывать какие-либо эмоции, а для нашего мозга отсутствие эмоций - это сигнал, что человек умер. И так люди начинают себя чувствовать умершими. И вот данный синдром заставляет задуматься, что на самом деле испытывать эмоции это равно жизнь. А жизнь без эмоций - смерти подобно. Все наши эмоции, даже негативные, означают, что мы живём в этот момент, чувствуем. А ведь ничего нет дороже. Эмоции и чувства связаны: Чувство - это более глубокий и длительный процесс, эмоция - это то что происходит здесь и сейчас. Чувство может вызывать разные эмоции, а за каждой эмоцией обязательно стоит чувство. И когда в очередной раз мы вытесняем свои чувства, запрещаем себе проявлять эмоции - мы лишаем себя жизни. Привыкли мыслить, рационально, правильно, объяснимо. Мысли поддаются контролю. Все легко и просто. А вот почувствовать - это уже более высший уровень. Полнота жизни и непредсказуемость идут в подарок🎁

Какие мы, миллениалы? И почему? Миллениалы — это люди, родившиеся во временном промежутке с 1981 по 1996 год. Но эта граница размыта, ведь по другим данным период миллениалов - это с 1984 по 2000 года. Но сейчас мы поговорим про тех, чье детство пришлось на последнее десятилетие прошлого века. Мы, эти взрослые «дети», очень разные, но мы схожи по своим бессознательным установкам. Почему? Кто нас воспитывал? Позднесоветская молодежь, с советскими установками воспитания и одновременно, потерпевшая крах своих ценностей. Это и обесценивание функции и привычного профессионального уклада, и резко наступившая эпоха конкурентной экономики: учителя мыли полы, инженеры получали зарплату «водкой». Мы все чаще слышали фразы «Учись, иначе дворником станешь», «Терпи, пока молодой». Конечно, были и те родители, которые справились и успешно «влились» в меняющиеся тенденции заработка. Но есть одно общее, родителям 90-х некогда было заниматься детьми, надо было выживать и зарабатывать. Советские установки, страх происходящего, неизвестность и желание воспитать «хорошего человека» в этой самой неизвестности формировали наше детство. Нашим родителям было некогда, они уставали и приходили домой отнюдь не в «ресурсном» и позитивном настроении, в котором так хочется пообщаться со своим ребенком, узнать его успехи и поддержать в трудностях, спросив как твои дела и что тебя тревожит. Они еще не знали правил бережного отношения к ребенку и важность безусловного принятия. И это ни в коем случае не обвинение. Такое было время. Поэтому дети 90-х привыкли справляться с трудностями самостоятельно, еще мы хорошо усвоили, что наши ошибки – это не только грядущее наказание родителей, а еще и отсутствие перспектив будущего, пробиться в жизни, заработать денег и содержать семью. Так в нас «воспиталась» привычка не обращать внимания на свои чувства, а напротив, еще и взяли на себя ответственность за чувства наших родителей, зачастую не испытывая с ними настоящей близости. Мы ясно уяснили, что если будем плохо учиться, не будем «пробиваться» в жизни, то будет нечего есть, так как по собственному опыту ощутили, что дома действительно может быть есть нечего. Получается, с детства мы научились чрезмерно строго относиться к себе и чувствовать личную ответственность и вину за взрослых родителей, за чувства и переживания других людей, за неудачи, которые могут вовсе и не неудачи, а просто стечение обстоятельств.