Юрий Цветков. Проза

«В начале было Слово», — вывел кто-то чернилами на стене подъезда. Илья проходил мимо этой надписи каждый раз, когда приходил в этот дом. И каждый раз думал: «к чему это?». Но сейчас, стоя посреди дедовой библиотеки, он понял, что слово здесь было везде. В этих книгах, в этих полках, которые помнили руки, перелистывавшие страницы в бессонные ночи. В этом воздухе, спрессованном временем, как ледник. Он знал, что ему здесь не рады. Квартира молчала, но молчание её было обиженным — как у старухи, которую забыли поздравить с днём рождения...

В станицу, что стояла на высоком берегу Урупа, весна приходила всегда неожиданно — как интересное приключение, о котором мечтаешь всю зиму. В воздухе уже третьи сутки стояла та особенная тишина, какая бывает только в самом начале марта, когда снег уже сошел, а первая зелень еще не появилась, и земля отдыхает, набирается сил перед долгим летом. Солнце подолгу задерживалось в небе, и глинистые овраги, которыми заканчивались улицы, отогревались, дымились по утрам легким паром. Вода в них бежала звонкая, нетерпеливая, ручьями впадая в реку, бегущую далеко внизу...

О, Париж! Город, где бронзовые Наполеоны тычут пальцами в небо, где ветер с Сены пахнет жареными каштанами и человеческими грехами, где в октябре туман так густ, что кажется — вот-вот из него проступит какое-то фантасмагорическое чудовище, и реальный мир уже никогда не вернется в свои прежние границы. Октябрь в Париже 1908 года обладал особой, пронизывающей меланхолией, которую не могла развеять даже близость знаменитых лекций в Сорбонне. Воздух, густой от влаги и угольного дыма с тысяч печных труб,...

«Дары различны, но Дух один и тот же… Но каждому дается проявление Духа на пользу: Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания… иному вера… иному дары исцелений… иному чудотворения… иному пророчество, иному различения духов, иному разные языки, иному истолкование языков. Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно…» Святой Апостол Павел. Библия. Новый завет. Вечер опускался на Назарет как тяжелое шерстяное покрывало — медленно, плотно, приминая дневную пыль обратно в землю...