Рассказы в стиле Дзен

Метод, который Андрей Барков называл «дворцом памяти», был уникальной архитектурой нервных импульсов, возведённой им за десятилетия упорного самообучения на руинах обычной человеческой памяти. Этот метод не был мнемоникой в привычном смысле, он был целой внутренней вселенной, в которой абстрактные величины становились вещами, а законы физики — незыблемой архитектурой. Барков не запоминал формулы: он строил для них пространство, размещал их в залах и коридорах, связывал колоннами, лестницами, светом, весом и тенью...

Небоскрёб «Аль-Бурдж-Нур» в Дубае возвышался над пустыней как гигантский палец, указующий на небеса, где его владельцы – «Группа десяти» – намеревались водрузить свои частные созвездия. Сто двадцать восьмой этаж был вырублен из цельного куска чёрного базальта, доставленного из карьера на обратной стороне Луны. Считалось, что лунный камень придаёт совещаниям космическую весомость и напоминает участникам о том, что Земля – всего лишь одна из планет, которую можно – и нужно – контролировать. Пол под...

XXII век. Мир расколот на геополитические кластеры, между которыми идёт безжалостная технологическая гонка. Тайная организация «Лабиринт», финансируемая западными кланами, не гнушается ничем: промышленный шпионаж, похищения учёных, дистанционное зомбирование. Главная цель — российский физик Андрей Барков, гениальный создатель квантово-точечного двигателя, способного мгновенно перемещать корабли на любые расстояния. Его мозг — единственное хранилище ключевых формул. «Лабиринт» похищает Баркова во время научной конференции в Дели и увозит на плавучую лабораторию посреди океана...

«В начале было Слово», — вывел кто-то чернилами на стене подъезда. Илья проходил мимо этой надписи каждый раз, когда приходил в этот дом. И каждый раз думал: «к чему это?». Но сейчас, стоя посреди дедовой библиотеки, он понял, что слово здесь было везде. В этих книгах, в этих полках, которые помнили руки, перелистывавшие страницы в бессонные ночи. В этом воздухе, спрессованном временем, как ледник. Он знал, что ему здесь не рады. Квартира молчала, но молчание её было обиженным — как у старухи, которую забыли поздравить с днём рождения...