Тайны Каменки

Когда-то, в той давней, будто затянутой легкой дымкой времени поре, у меня был пёс — голден-ретривер по кличке Рич. И если попытаться описать его одним словом, то это было бы слово «светлый». Он был добрым — не показной, а тихой, глубокой добротой; умным — почти по-человечески понимающим; ласковым и удивительно спокойным. Лаял он редко, словно берег голос для чего-то действительно важного. В его взгляде всегда было что-то большее, чем просто собачья преданность — как будто он знал о мире немного больше, чем я...

Стас ещё недавно слыл в округе человеком беспокойной, почти одержимой натуры. Его мысли не знали границ — они вспыхивали, как сухая трава от искры, и так же быстро угасали, оставляя после себя лишь тлеющие следы несбывшихся замыслов. Солнечные пряди его волос, стянутые на затылке в короткий хвост, казались символом этой неукротимой, но рассеянной энергии. С каждым новым сезоном в его голове рождались странные и неожиданные идеи. То он с жаром принимался выращивать ананасы в теплице, словно хотел приручить юг среди северных ветров...

По старинным поверьям, издавна живущим в народе, у каждого поля есть свой хозяин — Полевик. Невидим он людскому глазу, да не всякому сердцу скрыт. У каждого поля — свой Полевик: одинокий страж зелёных просторов. Он бережёт травы и колосья, цветы и бурьян, всё, что растёт на его земле — будь то дикие травы, или посевы, что человек заботливо взрастил своими руками. Смотрит Полевик за своим владением зорко и строго. От лихого глаза, от злого дела оберегает он поле. И если человек добрый, если труд свой вкладывает в землю, заботится о ней — тому Полевик может и помочь...

Ранним утром деревня ещё спала. Туман лениво стелился по огородам, цеплялся за ветви старых яблонь, и только скрип калитки нарушил тишину. Кузьма вышел из избы, по привычке перекрестился на угол крыши и неторопливо прошёл через сад. Воздух был прохладный, влажный, пахнул травой и сырой землёй. У беседки он остановился, поднял два больших пластиковых ведра — лёгкие, пустые, они гулко стукнулись друг о друга. В доме закончилась вода, а колодец был недалеко — через дорогу, за старой липой. Дело привычное, утреннее...

Эх, братцы… Всякий, кто по лесам ходил не один год, знает хозяин там есть. Зовут его по-разному: кто лешим, кто лесовиком. А я скажу просто - хозяин. Ни злой он, ни добрый. Справедливый. В его лесу порядок должен быть. Не любит он шума лишнего, жадности да дерзости. Угодишь - одарит. Выведет на полянку, где гриб к грибу стоит, покажет куст малины - ягода крупная, сладкая, будто сама в рот просится. А заблудишься - может и тропинку под ноги подстелить, к самой околице выведет. Но уж если рассердится… заведёт в такую чащу, что и не разберёшь - где север, где юг...

Во граде Можайском, в уезде его, в деревеньке, что Каменкой звалась, издавна шептались старики да бабы о дивном кладе, сокрытом в лихую годину Смутного времени. Сказывали, будто после брани великой, когда гетман Лисовский сошёлся в кровавом бою с русским воинством воеводы, князя Черкасского, не устояли ляхи и отступили к самой окраине деревни. Обозом своим обнеслись, словно стеной, и три дня и три ночи сидели в осаде, отражая натиск ратников московских. А на третью ночь, тёмную да безлунную, вырвались они из кольца — налегке, без обоза, без пожитков...

Стояла когда-то Каменка — деревня богатая, людная, шумная. Более сотни дворов тянулись вдоль речки, дым из труб вился сизыми косами, а по утрам звенели молоты кузнецов да крутились гончарные круги. Жили там люди мастеровые и работящие: и пахари, и кузнецы, и гончары — всяк при деле, всяк при чести. Да пришла беда незваная. Сказывали старики, будто в давние лихие годы подступили к Каменке литовцы-язычники. И такова была их дерзость, что въехали они в саму церковь на конях, копытами святой пол попрали...

Как правило, водятся возле старых прудов, заросших тиной и кувшинками, некогда принадлежавших какому-либо поместью. В основном при жизни они были молодыми девушками, юношами или новорождёнными детьми. Последних топили в пруду преданные няньки, впоследствии тратившие свою жизнь на замаливание грехов. Первые топились сами. Причина смерти одна — несчастная любовь или банкротство. Характер — несформировавшийся. Ведут себя тихо. Появляясь, либо бродят вокруг пруда, либо сидят на его берегу. Звуков, кроме редких вздохов, не издают...