Татьяна Рогова

Бечёвка лежала поперёк кустов, туго натянутая между новыми колышками. Римма утром увидела её из окна дачного домика и сначала подумала, что кто-то сушит бельё. Потом разглядела: верёвка резала её клубнику ровно посередине. — Герман вчера приезжал, — сказал Борис, не отрываясь от чайника. — Разметил, как ему удобнее. Римма сняла с крючка полотенце, вытерла стол. На плите булькала вода для картошки. В кастрюле без ручки, которая стояла на верхней полке рядом с банками, под таблетками и бинтами лежала бумага, сложенная вчетверо...

Квитанция на три тысячи восемьсот рублей лежала в тумбочке под телевизором, в ящике, который давно не выдвигался до конца. Приходилось поддевать его ногтем, потом тянуть обеими руками. Ирина открывала этот ящик весной, когда забирала готовый отчёт об оценке гаража и старой «Нивы». Тогда она сунула бумаги туда же, к гарантийному талону от телевизора и старым батарейкам. Решила: нотариусу понадобится — достанут. Иван вернулся из банка в сырой октябрьский вечер без куртки, хотя на улице моросило. Куртку он нёс на локте, телефон держал в руке и смотрел в него так, будто ждал новой беды...

Мамина карта лежала в боковом кармане Полининой сумки между проездным и мятой пачкой салфеток. Полина вынула из шкафа чистые полотенца, сложила их стопкой, ровными углами к себе, и только потом заметила белый талон из кардиологии на комоде. — Ты в субботу никуда не собирайся, — сказала она матери. — На дачу поедем. Я договорилась насчёт забора. Мать сидела у окна, в старом жилете, который надевала дома даже летом. — А я хотела к Эвелине. — В другой раз. Там и без тебя дел полно. Полина работала корректором, привыкла, что в строке всё должно стоять на своём месте: запятая, дата, фамилия...

Ирина закрыла крышку швейной машинки и положила сверху толстую семейную папку. Папка была старая, с трещиной на уголке, и в ней торчали квитанции за свет, воду, телефон. Среди них желтел край банковского ордера. На стене у окна висел ковёр, выгоревший с края до серого пятна. В комнате, которая ещё недавно была швейной, стоял чужой маникюрный стол. — Ты чего расселась? — Андрей прошёл мимо неё в коридор. — Арина клиентку ждёт, ей свет нужен. Ирина встала молча. Швейная машинка была закрыта, нитки убраны в коробку...