Татьяна Рогова

На сгибе старого конверта белела полоска скотча, давно пожелтевшая по краям. Инга провела по ней ногтем, прижала край и снова убрала конверт в сумку. В мае она приехала к гаражному кооперативу не за разговором. Нужно было забрать из бокса Тимура коробку с зимними перчатками и насосом: после развода часть вещей так и осталась там, где стояла двадцать лет. Ворота бокса были распахнуты. Изнутри донёсся скрип колёс коляски. — Потише, Семён, не об бордюр, — сказал Тимур. — Там покрышка старая. Из гаража медленно выкатился Урал...

Сберкнижка с фамилией внука на синей обложке лежала у Геннадия на ладони. Он стоял у шкафа в прихожей, уже в куртке, а Марьяна сидела на табурете и смотрела, как он суёт книжку во внутренний карман. — Ты только Веронике скажи, — произнесла она негромко. — А то нехорошо выйдет. — Чего ей говорить? Деньги на внука, не на неё же лично. Я поеду, узнаю. Под антресолью на полу стоял раскрытый чемодан. Среди зимних вещей виднелся утюг с проводом в тканевой оплётке. Вероника этот чемодан доставала редко: там лежали зимние вещи, старые открытки и всё то, что жалко выбросить, хотя давно не нужно...

Анна стянула жёлтую резиновую перчатку с мизинца, потом с безымянного. На кухне пахло средством для посуды и вчерашним супом, а на подоконнике стояла стеклянная пепельница. Никто в ней давно не курил: Анна держала там скрепки. — Ты опять в бумагах? — Антонина заглянула без стука, как заглядывала все годы. — Хорошо устроилась. Тихоня на окладе, а дом за неё всё делает. Анна не ответила сразу. Вытерла руки полотенцем, достала из ящика прозрачный файл и положила его рядом с чашкой. В файле лежала копия протокола собрания двухлетней давности...

Лилия оторвала от настенного календаря листок с двадцать пятым августа, сложила его пополам и сунула под сахарницу. На трюмо, за рамой выпускной фотографии дочери, белел угол пустого конверта. Из него выглядывал банковский чек. — Ты только не начинай, — сказал Валерий из коридора. — Мать волнуется, Леву сейчас тяжелее всех. Лилия не ответила. Она расправила на гладильной доске белую скатерть, провела ладонью по складке. Через три недели дочь выходила замуж. Банкет был заказан, платье висело в шкафу у дочери, в ресторан уже внесли часть денег...

Конверт с аптечными и заправочными чеками лежал у Дарьи в кухонном ящике, между квитанциями за свет и запасными батарейками. Она доставала его только раз в месяц, когда перебирала бумаги. Не чтобы пересчитать, сколько потратила на поездки. Там, за чеками, был второй экземпляр завещания. В январе она сидела в коридоре госпиталя ветеранов с термосом в руках. Термос остывал, крышка пахла крепким чаем. За дверью палаты свёкр разговаривал с главным врачом. — Дарья, ты не заходи пока, — попросил он утром...