Татьяна Рогова

Ирина закрыла крышку швейной машинки и положила сверху толстую семейную папку. Папка была старая, с трещиной на уголке, и в ней торчали квитанции за свет, воду, телефон. Среди них желтел край банковского ордера. На стене у окна висел ковёр, выгоревший с края до серого пятна. В комнате, которая ещё недавно была швейной, стоял чужой маникюрный стол. — Ты чего расселась? — Андрей прошёл мимо неё в коридор. — Арина клиентку ждёт, ей свет нужен. Ирина встала молча. Швейная машинка была закрыта, нитки убраны в коробку...

Бланк с вопросами лежал перед Элиной с половины шестого утра. Она перечитала последнюю строчку, поставила подпись и отодвинула лист так спокойно, будто сдавала не экзамен, а обычный сменный журнал.

Копия паспорта Карины торчала из Таисиной папки для садовых бумаг. Карина увидела её не сразу: папка лежала на табурете у веранды, рядом с пакетами из магазина и салфетками для именинного стола. Она взяла лист двумя пальцами, посмотрела на свою фотографию и положила обратно. На кухне звякали тарелки, муж носил из дома стулья, Василиса раскладывала на подоконнике нарезанный хлеб. На подоконнике стоял тяжёлый графин с гранёной пробкой. В нём была вишнёвая наливка, которую Таисия каждый август ставила сама и потом берегла до большого повода...

Договор покупки машины шесть лет лежал в серванте, за стопкой старых салфеток. Рядом с ним — полисы КАСКО, которые Лариса каждую весну продлевала сама. Сервант стоял у Ларисы на кухне. Когда она выходила замуж, Раиса отдала его молодым со словами: — Мне новый привезут, а вам хоть посуда будет где. Посуда там и стояла. А за ней — бумаги, которые никто не трогал. Лариса не прятала их нарочно, просто в их квартире не было лишних шкафов. Сначала ремонт, потом мужу понадобился угол под инструменты, потом в прихожую купили узкий шкаф...

На сгибе старого конверта белела полоска скотча, давно пожелтевшая по краям. Инга провела по ней ногтем, прижала край и снова убрала конверт в сумку. В мае она приехала к гаражному кооперативу не за разговором. Нужно было забрать из бокса Тимура коробку с зимними перчатками и насосом: после развода часть вещей так и осталась там, где стояла двадцать лет. Ворота бокса были распахнуты. Изнутри донёсся скрип колёс коляски. — Потише, Семён, не об бордюр, — сказал Тимур. — Там покрышка старая. Из гаража медленно выкатился Урал...