Читающая Лиса

Я сидела на холодном пластиковом стуле в коридоре поликлиники и смотрела на свои руки. На левом запястье болтался браслет с биркой. «Госпитализация». Слово гулко отдавалось в висках. Какой-то мелкий сосудик, который вздумал лопнуть не вовремя. Врач сказала: «Голубушка, вам нужен покой. Никаких нагрузок. Две-три недели постельного режима. Кто вам помогать будет?» Я уверенно ответила: «Муж». Сейчас, глядя на эту бирку, я пыталась представить, как это будет. И не могла. Мы прожили вместе двадцать три года...

Алиса видела мир через призму линий, цвета и фактур. Как успешный дизайнер интерьеров, она умела находить гармонию в хаосе и предвидеть, как поведет себя материал. Но собственный сын-подросток Максим оказался единственной субстанцией, неподвластной ее пониманию. В пятнадцать он замкнулся, его комната стала крепостью, а короткое «нормально» — единственной валютой общения. Сначала изменения были едва уловимы, как легкий диссонанс в знакомой мелодии. — Новые кроссовки? — спросила она как-то за завтраком, указывая ложкой на его ноги под столом...

Анна разбила третью чашку за эту неделю. Белый фарфор с синим узором разлетелся у ее ног на кафельный пол кухни. Она не вздрогнула, лишь замерла, глядя на осколки, похожие на лепестки ядовитого цветка. — Милая! — из кабинета донесся голос Дмитрия, ровный, без интонации. Он никогда не повышал голос. Это было бы проще. — Что случилось? — Ничего, дорогой. Просто неловкость, — ответила она, начиная собирать осколки пальцами, которые чуть дрожали. Голос ее был мягким, певучим, почти как у… Нет. Она запрещала себе это сравнение, даже в мыслях...

Анна всегда считала, что в их с Максимом браке есть третий, незримый столп — их общая лучшая подруга Катя. Они познакомились все вместе, еще студентами. Катя была тогда бойкой, острой на язык. Анна, спокойная и наблюдательная, ценила её энергию. А Катя, пережив пару несчастливых романов, будто нашла тихую гавань в их семейном кругу. Она крестила их дочь, могла в два ночи примчаться, если у них ломался ноутбук, и сидеть до утра за разговорами с Максимом о работе. Анна не ревновала — она доверяла...

Марина стояла посреди прихожей, глядя на смутное отражение в зеркале: заплаканное лицо, растерянные глаза, халат, купленный на распродаже пять лет назад. За спиной — гулкая тишина трехкомнатной квартиры, которую только что покинул муж, Сергей. С чемоданом и словами, резавшими, как тупое стекло: — Я устал от тебя. А она дарит мне крылья. Прости. Из детской донесся сонный кашель младшего. Этот звук стал щелчком выключателя. Слезы мгновенно высохли. Она вытерла лицо ладонью, подошла к зеркалу вплотную...