Светлые строки | Валерия

— Сними этот дурацкий фартук, Ир, и метнись за льдом, — скомандовал Вадим, бросив ключи на тумбочку в коридоре. Я стояла в дверях кухни с тяжелым противнем, на котором шипела горячая утка с яблоками, и в ступоре смотрела на семерых незнакомых мужиков. Они ввалились в нашу тесную прихожую прямо в грязных ботинках, принеся с собой резкий запах дешевого табака и сырости. — Вадик, кто это? — спросила я, чувствуя, как от восьми часов непрерывной готовки невыносимо ломит поясницу, а обожженные пальцы мелко дрожат...

В 21:14 экран телефона на кухонном столе загорелся. Завал на работе. Буду поздно. — 21:14 Я открыла семейный локатор. Синяя точка мигала точно на Садовой, 18. Дом его матери. Я тут же нажала кнопку вызова. — Да, Марин? — зашептал муж в трубку. — Как там отчет? — я провела влажной губкой по липкому пятну от пролитого чая на столешнице. — Никто не отвлекает? — Какой там. Сижу один в пустом офисе. Голова раскалывается от монитора. — Совсем один? — Ну да. Только охранник внизу на вахте спит. А что такое? — Да так...

Я сбросила пакеты с продуктами на табуретку, услышала характерный хруст плотной заводской пленки и замерла в дверях кухни. На нашей потертой клеенке с ромашками лежал тяжелый матово-черный прямоугольник от нового смартфона. — Это что? — спросила я, глядя, как одиннадцатилетний Егор дрожащими пальцами гладит глянцевый картон. — Нормальный аппарат для моего внука, — Тамара Николаевна отпила чай из парадной фарфоровой чашки, которую достала из серванта без спроса. — Раз уж его родители считают каждую копейку до зарплаты...

— Три года тишины, Ксенька. А теперь ты стоишь на моем пороге с тортом? — спросила я, даже не думая отпирать тамбурную дверь. — Мариночка, ну сколько можно дуться? Открывай давай! — голос золовки через металл звучал неестественно звонко. Я щелкнула замком. Оксана ввалилась в прихожую. От ее пуховика резко пахло сыростью и дешевым парфюмом. В одной руке она держала картонную коробку с «Наполеоном». Другой судорожно прижимала к груди синюю пластиковую папку. — Я не дуюсь, Оксаночка, — спокойно сказала я...