Светлые строки | Валерия

Её духи я почувствовала ещё в прихожей. Лёгкие, цветочные — те самые, которые сама же ей подарила на день рождения три года назад. Замужем я двадцать шесть лет. Дети выросли. Казалось, самое трудное позади — растили, поднимали, не спали ночами. Мы с Денисом жили спокойно, без страстей, но ведь это нормально после стольких лет? Я думала — это и есть настоящая семья. А Ольга была рядом всегда. С первого курса. Двадцать пять лет подруга — ближе сестры. Теперь я сижу на кухне чужой квартиры, которую снимаю за двадцать две тысячи в месяц...

В апреле он снова сказал это. Мы стояли у окна — я и Артём. За стеклом таял снег, на ветках набухали почки, воздух пах сыростью и чем-то свежим, что всегда хочется назвать надеждой. Я смотрела на эти почки и думала: вот сейчас. Сейчас он скажет что-то другое. — Ну мы же ещё успеем, — сказал он и потянулся к чашке. — Нам торопиться некуда. Я посмотрела на него. На его спокойное лицо, на то, как он отхлёбывает кофе, смотрит в телефон. И поняла. Не сразу, но поняла — это не про нас. Это про него одного...

Я нашла свои детские фотографии на Авито. Продавец писал: «Советский быт, живые лица, отличное состояние». Цена — восемьсот рублей за всё. Там была я в три года у ёлки. Я в первом классе с портфелем. Папа держит меня на руках на даче в Подмосковье. Папы уже нет семь лет. А фотографии — на Авито. Я позвонила маме. Она ответила после третьего гудка — как всегда, не торопясь. — Валь, ты продала наши семейные фото? Она помолчала секунду. Потом сказала спокойно, как будто речь шла о старых журналах: — Ну продала...

Зубная щётка Андрея исчезла из стакана в воскресенье утром. Я заметила это не сразу. Сначала думала — упала. Потом заглянула под раковину, за унитаз. Потом открыла шкафчик, хотя прекрасно знала: туда он щётку не клал никогда. Двадцать семь лет — и я знала все его привычки наизусть. Куда кладёт ключи. Как пьёт кофе. Как притворяется спящим, когда не хочет разговаривать. Щётки не было. Я вышла из ванной. Андрей сидел на кухне с телефоном, не поднял глаз. — Ты щётку переложил? — Какую щётку. — Свою...

Дядя Толя умер в октябре. Тихо, как жил — лёг спать и не проснулся. Ему было семьдесят четыре. Я узнала утром. Позвонила соседка с той же улицы — сказала: скорая приезжала в шесть, увезла уже без сирены. Сергей, его сын, позвонил мне через три дня. Не чтобы поговорить. Чтобы сказать: похороны в пятницу, приехать можно, но ненадолго, поминки только для своих. Я тогда не обиделась. Человек потерял отца. Я решила, что он просто не в себе. На похоронах Сергей стоял у гроба с видом хозяина. Принимал соболезнования...