Сушкины истории

Я помню маму. Не все, конечно, – отдельные картинки: ее руки, пахнущие тестом, когда она лепила пирожки; ее смех, когда я щекотала ее; ее ласковый взгляд. Знаете, у детей память странная: она не хранит сюжет, но хранит ощущения. У меня осталось ощущение, что я была любима целиком, без условий. А потом этого не стало. Однажды маму положили на диван и сказали, что она устала. Она не вставала несколько недель. Отец водил меня к ней, и я сидела рядом, гладила ее прохладную ладонь. Мама улыбалась, но глаза были грустные...

Поселок Верховье стоял на семи ветрах. С одной стороны его огибала извилистая река, с другой – тянулись поля, уходящие к самому горизонту. Но главной достопримечательностью Верховья был сад Петра Кузьмича. Кузьмич появился в этих краях полвека назад, молодым агрономом, после войны. Он приехал восстанавливать колхозный сад, но вскоре понял, что казенная земля – не его. Он взял участок у реки, посадил первые саженцы и стал жить садом. Его жена, Матрена, тихая и работящая женщина, помогала чем могла, но главным, конечно, был он...

В жизни бывает так, что ты стоишь на распутье и видишь оба пути совершенно отчетливо. И знаешь, что один – теплый, ровный, залитый солнцем, а другой – тернистый, с крутыми подъемами, но на его горизонте маячит та самая, настоящая звезда. Смотришь туда и чувствуешь, как сердце вырывается из груди. Но разум, холодный, расчетливый разум, шепчет: «Не ходи туда, там тяжело, там ветер, там тебя ждет неопределенность». И ты сворачиваешь на теплую дорогу. А потом всю жизнь оглядываешься назад. Ее звали Екатерина...

Каждый год, 15 мая, Лидия приходила на могилу матери: она умерла пять лет назад. Рак. Быстро, страшно, нелепо. За три месяца сгорела, как свечка. На прощанье успела сказать: – Доченька, не плачь. Все будет хорошо. Хорошо не стало. Стало пусто. Разве что – этот день. На кладбище. Лидия покупала хризантемы – мать их очень любила. Приезжала к ней, ставила цветы в вазу и молча стояла почти час, глядя на фотографию. В голове не было ни одной мысли. Только боль. Только тоска. Одиночество… *** В этот раз она задержалась...

Она не пьет ее больше десяти лет. Избегает. Как избегают старых ран. Как не заходят в кафе, где подарили кольцо, а потом забрали. Как не смотрят фильмы, которые смотрели вместе. Вода с лимоном стала символом потери. Того, кто не вернется. Того, кого не хочется возвращать. *** Она помнила все так, словно это было вчера. До мельчайших подробностей. *** Турция… Они прилетели в Анталью в конце мая. Он сказал: – Это будет лучший отпуск в твоей жизни. Ей было двадцать восемь. Ему – тридцать два. Они встречались восемь месяцев...