Сушкины истории

Для Людмилы Степановны слово «надо» давно стало привычным и родным. Надо было работать, когда муж уходил в запой. Надо было поднимать дочь в одиночку. Надо было не сломаться, когда Ольга, едва окончив школу, связалась с непутевым парнем и родила Сашку. А потом, когда тот парень исчез, а Ольга утонула в своих несчастьях, бутылках и вечных «зарплатах авансом», надо было забрать к себе семилетнего внука. – Мам, ты только сейчас помоги, я очухаюсь, работу найду и заберу его! – слезно обещала Ольга, от которой за версту несло дешевым вином и сигаретами...

Когда Максиму исполнилось шестнадцать, он, казалось, поставил перед собой цель – разрушить все, что было свято для его семьи. Уроки? ‒ Отстань, скучно. Помощь по дому? ‒ Я не прислуга. Уважение к отцу? ‒ Его надо заслужить! Игорь, муж Елены, терпел долго. Пытался говорить по-мужски, предлагал съездить на рыбалку, купил сыну новый ноутбук. Максим подарки брал, но пе переставал конфликтовать с родителями. В тот вечер ситуация вышла из-под контроля. – Прекрати! – Игорь, обычно сдержанный, не выдержал, когда сын нагрубил матери...

Дождь так отчаянно молотил по крыше машины, что казалось, хочет ее разбить. Навигатор бодро предупредил: «Через пятьсот метров поверните направо». Катя ухмыльнулась. Она прекрасно помнила ту грунтовку, которая каждую осень утопала в грязи. «Развалюха. Копейки. Одна морока, – мысленно повторила Катя мамины слова, – но оформить надо. Съездишь? Мы с отцом не можем, у нас конференция в Сочи…» Катя, конечно, могла отказаться. Поручить оформление бабкиного наследства риелтору из райцентра. Но что-то дернуло...

Катя терпеть не могла Стаса. Все семь лет, что была замужем за его лучшим другом Максимом. Ее раздражал громкий смех Стаса, его дурацкая кожаная куртка, а привычка хлопать Макса по плечу и орать: «Старина, дай угадаю, жена опять на взводе!», вообще приводила Катю в бешенство. Максим лишь отмахивался: «Да он чудак, зато сердце – золотое». И тогда Катя злилась на мужа: считая, что золотое сердце – не повод портить ей вечер. Когда Максим погиб – поскользнулся, упал, Стас в своей нелепой кожанке стоял на похоронах поодаль – тихо и нелепо...

Я всегда считала, что между мной и мамой секретов нет. Ну, почти нет. Мы могли поговорить обо всем: о моих детских страхах, о первых победах, о разбитом сердце в шестнадцать. После того как я вышла замуж, эта ниточка доверия, как мне казалось, не порвалась, а только окрепла. Маме нравился мой муж. Она говорила, что Борис – «настоящий». Когда у нас родилась Лизонька, она светилась от счастья. Привозила овощи с дачи, покупала тонны одежды, ворковала над внучкой. Помню, как я говорила мужу: – Видишь? У нас самая лучшая мама на свете, – и он с улыбкой кивал в ответ...