Сушкины истории

У Лены был талант: превращать обычных мужчин в монументы. Она делала это не со зла, а от избытка любви, которая, не находя выхода, застывала вокруг обожаемого объекта гипсом, мрамором и бронзой. С Виталиком это произошло уже на втором свидании. Он, скромный IT-специалист с нервным смешком и привычкой теребить край скатерти, заказал для нее крем-брюле, на который Лена смотрела долгим взглядом, не решаясь попросить. «Он меня так чувствует», – прошептала она себе мысленно, и в ее глазах Виталик мгновенно вырос в несколько раз и эффектно отлился в бронзе нежности...

– Все кончено, не будет у нас никакой свадьбы! – воскликнула Марина. – Подожди, что случилось? – растерялся Илья, – все же нормально было! – Нормально? – усмехнулась Марина, – ну да…нормально. Просто, – она замолчала на несколько секунд, лихорадочно соображая, как ему объяснить... Но в итоге выдала чистую правду, – у тебя носки воняют! Я не готова дышать ими всю жизнь! – Так и сказала? – ахнула мать Марины, когда та объявила, что решила забрать заявление, – невероятно! – Почему? – пожала плечами несостоявшаяся невеста, – ведь это правда...

– Ремонт мы закончили прошлой осенью, – начала свой рассказ Вера Игнатьевна. Долго выбирали обои, до хрипоты спорили о цвете плитки в ванной и с улыбкой вспоминали, как двадцать лет назад мечтали об этой самой «трешке». – Ну, вот, – довольно сказал муж, когда мы отмечали окончание ремонтной эпопеи, – теперь можно и сына женить. Приведет Мишка сюда свою жену, детишек нарожают, и станет наш дом шумным и по-настоящему живым. Однако его мечтам не суждено было сбыться. Старшая дочь Катя вернулась домой с двумя чемоданами и двумя детьми...

Услышала вчера в маршрутке как девушка оправдывала парня, не желающего жениться. По телефону объясняла кому-то: «Ну, карьера у него сейчас, надо на квартиру сначала заработать, он меня любит, просто обстоятельства пока…» Стоп. Все намного проще. Слушайте сюда. Обстоятельства у любви бывают только одни: «Да» или «Нет». Все остальное – полутона для самоуспокоения. Мужчина, который видит в вас свою женщину, не будет годами подготавливать почву. Он боится вас потерять. Он видит конкурента в каждом мужчине на вашем горизонте, даже в таксисте...

Мать Жанны умерла пять лет назад. Ей было всего сорок восемь. Сердце остановилось, когда она поливала фиалки на кухне. Отцу тогда было пятьдесят пять. Он не плакал, не кричал. Просто сидел в кресле жены и смотрел на ее фотографию. Смотрел так, словно мог силой мысли оживить любимую. В тот день Жанна потеряла не только мать. Она, по сути, потеряла и отца. Он оставался рядом, в той же квартире, но это был уже не он, а его физический двойник. Призрак, запертый в коконе горя. Первый год был очень тяжелым...

Меня зовут Алиса. Мне тридцать пять, и я живу в кошмаре, который сама же и выбрала. Нет, речь не идет о насилии или пьянстве. Но как только я вышла замуж, началось какое-то тотальное невезение. До встречи с Марком три года назад я была вполне себе успешной. Это слово сейчас режет слух своей наигранностью, но это правда. Руководила отделом в крупной маркетинговой компании. Зарабатывала так, что могла снять домик в Тоскане на две недели, не глядя на курс евро. Здоровье – железное, энергия била ключом...

Лера изо всех сил прижимала трубку к уху, чтобы рядом никто не услышал, что говорила ей по телефону старшая сестра. А говорила Инна громко, уверенно, ни капли не сомневаясь. Каждое слово намертво впечатывалось Лере в мозг и камнем ложилось на сердце. – В выходные у меня гости. Для тебя есть работа. Генеральную уборку нужно сделать. Я и сама бы справилась, но тебе же деньги не помешают? Ты, кажется, о своей квартире мечтаешь? Вот и начинай копить. Я тебе хорошо заплачу, не обижу. Перекус можешь не брать...

– Ты серьезно? – поразилась Лиза, – пропустишь мою свадьбу только потому, что твоя бабка заболела? – Не бабка, а любимая бабушка, – с обидой в голосе ответила Наташа, – ее сегодня ночью скорая забрала. – Ну и что? – пожала плечами Лиза, – все старики болеют, это нормально. А у меня – свадьба послезавтра! Такое раз в жизни бывает! Ты же обещала быть свидетельницей! – Лиза, я не могу веселиться, когда близкому человеку плохо. Как ты не понимаешь? – Наташа смотрела на подругу с удивлением. – Не понимаю!...

– Ты какой-то отстраненный последнее время, – сказала Ира, гладя рубашку, – как будто не здесь. Работа? – Да, новый проект, голова кругом, – соврал я. На самом деле голова у меня кружится совсем по другому поводу. Даже представить не мог, что так может человека колбасить в 38 лет! Накрыл-таки кризис среднего возраста. Я слышал, конечно, об этом, читал, в кино видел. Но наивно полагал, что меня вся эта чепуха не коснется, ведь «дисциплина» – мое второе имя, причем с самого детства. В школе, когда одноклассники почти поголовно провалились в романтику и отношения полов, я их искренне не понимал...

Тарелки с остывшим ужином так и стояли на столе. Марина смотрела на них и не видела. Зато прекрасно видела цифры на часах, которые медленно, словно издеваясь, ползли вперед. 22:47. Костя обещал быть к девяти. Как всегда… Телефон молчал. Марина уже не злилась. Все, что оставалось живого внутри, выгорело дотла, оставив после себя холодную усталость. Около половины двенадцатого в замке скрипнул ключ. Марина даже не повернула головы. Она сидела на диване, завернувшись в плед, и смотрела в одну точку...

Декабрьские сумерки неторопливо заваливали город пушистым снегом, словно хотели скрыть все несовершенства мира перед приходом нового года. *** В больничной палате лежали трое. Каждая из женщин жила отдельной жизнью, лишь изредка поддерживая совместные разговоры. Самая молодая, Катя, лет двадцати с небольшим, сидела на кровати, скрестив ноги в тигровых полосатых лосинах, и что-то строчила на экране новенького айфона. Она попала в больницу почти неделю назад и очень надеялась, что к праздникам ее отпустят домой...

Первое января – день особенный. Очень длинный и насыщенный. В воздухе витают обрывки вчерашних тостов, обещаний и смеха. Кажется, что он не закончится никогда… *** Анна стояла на балконе, кутаясь в халат, и смотрела, как просыпается и медленно оттаивает город. То самое чувство, будто яркий, шумный поезд уехал, а ты остался на перроне один, с билетом в руке. Ее список благодарностей, составленный вчера по совету одной статьи на Дзене лежал на столе. Он был искренним и теплым. Но сейчас, в сером свете утра, он казался просто красивой открыткой, которую некуда прикрепить...