Судьбы которые вдохновляют

Нина поняла, что пора считать, когда в аптеке не хватило восемнадцати рублей. Не тысяч. Рублей. Она стояла у кассы с упаковкой парацетамола для дочки, рылась в кармане куртки и чувствовала, как за спиной вздыхает очередь. Фармацевт смотрела терпеливо. Глаза у неё были усталые, ненакрашенные, и Нине почему-то стало стыдно именно перед этими глазами. Не перед мужем. Не перед свекровью. Перед незнакомой женщиной в белом халате, которая ждала восемнадцать рублей. Нина нашла монетку в подкладке. Десятку...

Ирина услышала, как хлопнула входная дверь, и не сразу поняла, что никого не ждала. Потом в коридоре загремели ботинки, тяжёлые, мужские, и запахло сигаретным дымом вперемешку с чем-то кислым, вроде пива. Это был Костя. Деверь. Он зашёл на кухню, открыл холодильник, постоял перед ним секунд десять, достал кастрюлю с борщом и поставил на плиту. Не спросил, не кивнул, даже не посмотрел в её сторону. Как будто Ирина была частью мебели. Табуретка, стол, жена брата. — Привет, Кость, — сказала она. Он обернулся с таким лицом, будто удивился, что мебель заговорила...

Галина поняла, что ключ не подходит, не сразу. Сначала решила, что руки после больницы слабые, пальцы не слушаются. Повернула ещё раз. Ещё. Железо скрежетнуло, но язычок не двинулся. Она опустила сумку на коврик. Коврик был другой. Не тот серый, вытертый, с загнутым углом, который она купила в «Леруа» четыре года назад. Этот был тёмно-зелёный, с какой-то надписью латиницей. Галина постояла перед собственной дверью, держа ключ двумя пальцами, как чужой. *** Три недели назад всё выглядело просто. Воспаление лёгких, потом осложнение, потом реанимация на двое суток, потом обычная палата...

Нелли открыла дверь в домашних тапках и с мокрыми руками. Она мыла посуду после обеда, и на пальцах ещё оставалась пена от средства с запахом яблока. На пороге стоял мужчина в форме. Невысокий, с папкой под мышкой и таким выражением лица, будто заранее извинялся за то, что сейчас скажет. — Добрый день. Квартира Рябовых? Нелли кивнула. Первая мысль была спокойной: наверное, перепутал. У Гришиных с четвёртого этажа вечно что-нибудь случалось. То музыка до трёх ночи, то дверь подъездную кто-то с петель снял после Нового года...

Алевтина нашла чек в четверг, между завтраком и уходом на работу. Обычный кассовый чек из «Перекрёстка», длинный, свернувшийся в трубочку. Он лежал на краю кухонного стола, придавленный солонкой. Я забыла его убрать. Вот и всё. Полтора года молчания, терпения, улыбок через силу закончились из-за того, что я не убрала чек. Начну с того вечера, когда Алевтина впервые появилась у нас с чемоданом. Был ноябрь, мокрый и тёмный. Костя позвонил мне с работы, голос виноватый, как у мальчишки, который разбил окно...