Родня мужа решила, что ей все должны

Всё началось с одного чемодана. Лена хорошо запомнила тот вечер. Марина стояла на пороге, глаза красные, волосы собраны в неряшливый хвост, а в руках потёртый чемодан на колёсиках, у которого одно колесо уже не крутилось. «Мне некуда идти», сказала она. И Лена посторонилась. Тогда ей казалось, что это правильно. Марина, младшая сестра Кости, только что рассталась с мужем. Квартиру они снимали, своей не было, а родители жили в Саратове. Костя сам предложил: пусть поживёт немного, пока не найдёт жильё...

Запах свежей малины с куста, который я сама посадила три года назад. Именно это я вспомнила первым делом, когда Галина Петровна положила на кухонный стол бланк договора дарения. Мне было тридцать восемь. Замужем за Лёшей двенадцать лет, двое детей, ипотека закрыта, и наконец появилась возможность купить то, о чём я мечтала с детства. Дачу. Не огород с покосившимся сараем, а нормальный дом за городом, с верандой, с яблонями, с тишиной по вечерам. Деньги на участок я копила четыре года. Подрабатывала вечерами, вела бухгалтерию для трёх маленьких фирм, отказывала себе в отпусках...

Конверт лежал на столе между тарелками с оливье и блюдом с нарезкой. Плотный, белый, с надписью «Мишеньке на будущее» корявым почерком свёкра. Лариса смотрела на этот конверт и чувствовала, как в горле растёт ком. Не от умиления. От предчувствия. Геннадий Павлович встал, поправил очки и откашлялся. Ему было шестьдесят семь, и последние два года он выглядел моложе, чем за всю жизнь. Новая стрижка, рубашка в клетку, ботинки с острыми носами. Лариса знала почему. Все знали. «Мишке пять лет сегодня», сказал он торжественно...

Когда в дверь позвонили в семь утра, я решила, что это какая-то ошибка. Я открыла в халате, с мокрыми после душа волосами. На пороге стояли двое сотрудников с документами. «Здравствуйте. Нам нужно уточнить место проживания гражданина Ломова Андрея Сергеевича». Я моргнула. Ломов. Андрей Сергеевич. Наш жилец из дальней комнаты, который третий месяц платил ровно пятнадцатого числа и ни разу не оставил грязную посуду в раковине. «Проживает», сказала я и впервые за три месяца посмотрела на его закрытую дверь иначе...

Кран на кухне капал третью неделю. Не то чтобы сильно, но ровно настолько, чтобы Лена просыпалась в четыре утра от этого мерного стука по нержавейке. Игорь, её муж, каждое утро обещал посмотреть. А вечером засыпал на диване с телефоном в руке. И вот однажды в субботу, когда Лена уже набрала номер сантехника, Игорь вдруг оживился. «Зачем платить чужим людям? Пусть Вадик приедет. Он же всё умеет руками». Вадик. Деверь. Младший брат Игоря, сорока двух лет, разведённый, живущий в съёмной однушке на окраине Саратова...

Мой брат Костя всегда умел просить так, что отказать было невозможно. Не давил, не канючил. Просто смотрел своими тёмными глазами и говорил тихо, будто извиняясь за то, что вообще открыл рот. В тот вечер мы сидели у меня на кухне. Жена уложила детей, ушла в спальню. Костя крутил в руках кружку с остывшим чаем и молчал минут пять, прежде чем заговорил. «Лен, мне нужны деньги. На машину. Четыреста тысяч». Четыреста тысяч. Я тогда только закрыла ипотеку и откладывала на ремонт ванной. Эти деньги лежали...