Странник | Араксис

Кто бывал в Стамбуле, скажет, что Турция - страна кошек. В городе они повсюду - в магазинах, на прилавках, на подоконниках. За ними ухаживают и кормят. Но небольшие города и деревеньки - это царство собак. В основной массе они дружелюбны и стремятся заслужить еду и внимание человека - как тот алабай в Каппадокии, которого мы потчивали нагетсами за то, что он провёл нам экскурсию по своим владениям. На Ликийской Тропе тоже, как выяснилось, полно собак. Вот история одной из них. Вечер второго дня, расходимся по палаткам и слышим, как кто-то жалобно скулит и осторожно трогает тент. Расстёгиваем молнию и видим маленькое чёрное, с белой грудкой существо в розовом ошейнике. Пресеча попытку существа проникнуть вовнутрь палатки, мы позвонили по номеру на ошейнике. Хозяин уверил нас, что собака знает дорогу домой (4 км) и что нам не о чем беспокоиться. Сходив с нами в радиалку по руинам древнего портового города Олимпос, псина почувствовала себя частью нашей команды и вести себя стала соответствующе: в следующую ночь она настойчиво просилась спать прямо на спальнике. По пути к Огням Химеры мы решили сделать небольшой крюк, чтобы завести собаку к её хозяевам. Как и ожидалось, радости их встречи не было предела: она визжала от радости, лезла целоваться, игралась со своим братом в таком же, но зелёном, ошейнике. И нам даже удалось пройти дальше… метров сто. Но! Когда мы подзависли, не разглядев исчезнувшую в кустах тропу, сзади послышался топот маленьких ножек. “Что стоим? За мной!” - можно было услышать её полный снисхождения возглас, когда она обернулась на нас, указывая путь. На следующий день девчонка в розовом ошейнике, ставшая всеобщей любимицей, преодолела вместе с нами 15 километров по тропе до соседнего поселения. Дальше предстоял переход ещё на двадцать, и когда мы смогли донести это до хозяина собаки, он всё же за ней приехал. Так что всё закончилось хорошо.

Не углубляясь в исследования, до этой поездки я наивно полагал, что Ликийская тропа - это некое наследие прошлого, оставшееся после возможно существовавшего здесь какого-нибудь торгового пути из Азии в Европу и обратно, а-ля Великикй Шёлковый Путь. Возможно, в этом и был бы смысл, будь она пошире, да поровнее. Но взбираясь по петляющей узкой тропинке, где двое с трудом разминутся, я смотрел на расстилавшуюся от подножия гор до горизонта морскую гладь и осознавал: всё-таки проще по воде. Так и есть. Ликийская Тропа - сугубо современное творение, созданное при поддержке комитета по туризму около 20-ти лет назад. Отдельные её участки раньше, может, и были локальными транспортными путями от прибрежных деревень к соседним поселениям, но не более. А многие её гористые участки и вовсе были лишь звериными или пастушьими тропами. Пусть так, но до чего же красиво! Даже густонаселённость и близость цивилизации не могут избавить странника от ощущения, что это всё на какой-то другой планете. Планете, на которой посреди леса возвышаются поросшие мхом и кустарником руины тысячелетней давности.

Огни Химеры - вечный огонь, результат самовоспламенения газа, выходящего через трещины в скале, - впечатляющее зрелище и незабываемое ощущение. Если на то, как бежит вода и горит костёр, можно смотреть бесконечно, то, наблюдая за плавно вытекающими из камня языками пламени, можно мысленно улететь в недосягаемые в обычном состоянии глубины космоса. Хотя, может это побочное действие газа? Штормовой ветер, что был в тот день, потушил один из выходов пламени, и только прогоревшие ниши в известняке давали понять, что здесь должен быть огонь. Мы переглянулись, и рука потянулась к зажигалке… Вы когда-нибудь поджигали горы?

Как я стал предателем. Что мы видим на фото? Во-первых, понятно, что в горах уже лежит довольно плотный снег, поэтому пока катаю по ближайшим окрестностям. А во-вторых, мы видим собаку. И с ней связана история, которой хочу с вами поделиться. Проезжая мимо придорожного ларька, я по- привычке поздоровался с понуро лежавшей у него псиной. Так и сказал: "привет, собака." Всегда так делаю, чтобы понять её настрой относительно моего присутствия, ну и зафиксировать для себя тот факт, что здесь есть собака, а может, и не одна. Остановившись поодаль, чтобы свериться с картой, я заметил, как она направилась ко мне. Всячески выказывая дружелюбие - потягиваясь и зевая - она обнюхала меня и села ждать вкусняшку. - Прости, собака, у меня для тебя ничего нет. - Сказал и покатил дальше. Она - следом. Бежит рядом и радуется. Вижу, что радуется, что с ней поговорили, что не прогнали, не накричали. От былого уныния не осталось и следа. Бежит и не отстаёт, по асфальту, по грунту, по снегу, грязи. Я - в горку, а она уже на вершине стоит и ждёт. Я - вниз, быстрее, чтобы она потеряла меня из виду и вернулась туда, где её кормят, а она - язык на плече - догоняет на каждой развилке, где я туплю в карту. - Иди домой, собака. Нам будет очень грустно, если ты привяжешься ко мне. - Разве тебе плохо от того, что я рядом? Ведь нет. А мне - хорошо. Не думай о грустном! Побежали дальше! Так мы и ехали/бежали вместе: она защищала меня от дворовых котов, я защитил её от стаи уличных собак. - Уходи! Фу! Пошла! Домой! Я не могу быть твоим человеком! - кричу на неё. Ни в какую... - Но мне так хорошо с тобой. Так хорошо бежать с кем-то рядом, кто нужен тебе, и кому нужен ты. И для меня это ценно. Это даёт мне смысл. - Отвечает она, не издав ни звука. - Мне грустно, собака, потому что наше расставание обречено быть несправедливым. Непроговореным. Внезапным. Болезненным. Сейчас дорога пойдёт вниз и я просто уеду, я не смогу ехать медленнее. Если бы я мог стать твоим человеком, если бы мне было куда поместить тебя в своей жизни, может быть, я бы и захотел ехать не так быстро. Прости. И так больно было, обернувшись после очередного длинного спуска, не увидеть её, вылетающую сломя голову из-за поворота. Как ярка аналогия с человеческими взаимоотношениями. Грустно.