Странник | Араксис

Кто бывал в Стамбуле, скажет, что Турция - страна кошек. В городе они повсюду - в магазинах, на прилавках, на подоконниках. За ними ухаживают и кормят. Но небольшие города и деревеньки - это царство собак. В основной массе они дружелюбны и стремятся заслужить еду и внимание человека - как тот алабай в Каппадокии, которого мы потчивали нагетсами за то, что он провёл нам экскурсию по своим владениям. На Ликийской Тропе тоже, как выяснилось, полно собак. Вот история одной из них. Вечер второго дня, расходимся по палаткам и слышим, как кто-то жалобно скулит и осторожно трогает тент. Расстёгиваем молнию и видим маленькое чёрное, с белой грудкой существо в розовом ошейнике. Пресеча попытку существа проникнуть вовнутрь палатки, мы позвонили по номеру на ошейнике. Хозяин уверил нас, что собака знает дорогу домой (4 км) и что нам не о чем беспокоиться. Сходив с нами в радиалку по руинам древнего портового города Олимпос, псина почувствовала себя частью нашей команды и вести себя стала соответствующе: в следующую ночь она настойчиво просилась спать прямо на спальнике. По пути к Огням Химеры мы решили сделать небольшой крюк, чтобы завести собаку к её хозяевам. Как и ожидалось, радости их встречи не было предела: она визжала от радости, лезла целоваться, игралась со своим братом в таком же, но зелёном, ошейнике. И нам даже удалось пройти дальше… метров сто. Но! Когда мы подзависли, не разглядев исчезнувшую в кустах тропу, сзади послышался топот маленьких ножек. “Что стоим? За мной!” - можно было услышать её полный снисхождения возглас, когда она обернулась на нас, указывая путь. На следующий день девчонка в розовом ошейнике, ставшая всеобщей любимицей, преодолела вместе с нами 15 километров по тропе до соседнего поселения. Дальше предстоял переход ещё на двадцать, и когда мы смогли донести это до хозяина собаки, он всё же за ней приехал. Так что всё закончилось хорошо.

Не углубляясь в исследования, до этой поездки я наивно полагал, что Ликийская тропа - это некое наследие прошлого, оставшееся после возможно существовавшего здесь какого-нибудь торгового пути из Азии в Европу и обратно, а-ля Великикй Шёлковый Путь. Возможно, в этом и был бы смысл, будь она пошире, да поровнее. Но взбираясь по петляющей узкой тропинке, где двое с трудом разминутся, я смотрел на расстилавшуюся от подножия гор до горизонта морскую гладь и осознавал: всё-таки проще по воде. Так и есть. Ликийская Тропа - сугубо современное творение, созданное при поддержке комитета по туризму около 20-ти лет назад. Отдельные её участки раньше, может, и были локальными транспортными путями от прибрежных деревень к соседним поселениям, но не более. А многие её гористые участки и вовсе были лишь звериными или пастушьими тропами. Пусть так, но до чего же красиво! Даже густонаселённость и близость цивилизации не могут избавить странника от ощущения, что это всё на какой-то другой планете. Планете, на которой посреди леса возвышаются поросшие мхом и кустарником руины тысячелетней давности.

Огни Химеры - вечный огонь, результат самовоспламенения газа, выходящего через трещины в скале, - впечатляющее зрелище и незабываемое ощущение. Если на то, как бежит вода и горит костёр, можно смотреть бесконечно, то, наблюдая за плавно вытекающими из камня языками пламени, можно мысленно улететь в недосягаемые в обычном состоянии глубины космоса. Хотя, может это побочное действие газа? Штормовой ветер, что был в тот день, потушил один из выходов пламени, и только прогоревшие ниши в известняке давали понять, что здесь должен быть огонь. Мы переглянулись, и рука потянулась к зажигалке… Вы когда-нибудь поджигали горы?

Как я стал предателем. Что мы видим на фото? Во-первых, понятно, что в горах уже лежит довольно плотный снег, поэтому пока катаю по ближайшим окрестностям. А во-вторых, мы видим собаку. И с ней связана история, которой хочу с вами поделиться. Проезжая мимо придорожного ларька, я по- привычке поздоровался с понуро лежавшей у него псиной. Так и сказал: "привет, собака." Всегда так делаю, чтобы понять её настрой относительно моего присутствия, ну и зафиксировать для себя тот факт, что здесь есть собака, а может, и не одна. Остановившись поодаль, чтобы свериться с картой, я заметил, как она направилась ко мне. Всячески выказывая дружелюбие - потягиваясь и зевая - она обнюхала меня и села ждать вкусняшку. - Прости, собака, у меня для тебя ничего нет. - Сказал и покатил дальше. Она - следом. Бежит рядом и радуется. Вижу, что радуется, что с ней поговорили, что не прогнали, не накричали. От былого уныния не осталось и следа. Бежит и не отстаёт, по асфальту, по грунту, по снегу, грязи. Я - в горку, а она уже на вершине стоит и ждёт. Я - вниз, быстрее, чтобы она потеряла меня из виду и вернулась туда, где её кормят, а она - язык на плече - догоняет на каждой развилке, где я туплю в карту. - Иди домой, собака. Нам будет очень грустно, если ты привяжешься ко мне. - Разве тебе плохо от того, что я рядом? Ведь нет. А мне - хорошо. Не думай о грустном! Побежали дальше! Так мы и ехали/бежали вместе: она защищала меня от дворовых котов, я защитил её от стаи уличных собак. - Уходи! Фу! Пошла! Домой! Я не могу быть твоим человеком! - кричу на неё. Ни в какую... - Но мне так хорошо с тобой. Так хорошо бежать с кем-то рядом, кто нужен тебе, и кому нужен ты. И для меня это ценно. Это даёт мне смысл. - Отвечает она, не издав ни звука. - Мне грустно, собака, потому что наше расставание обречено быть несправедливым. Непроговореным. Внезапным. Болезненным. Сейчас дорога пойдёт вниз и я просто уеду, я не смогу ехать медленнее. Если бы я мог стать твоим человеком, если бы мне было куда поместить тебя в своей жизни, может быть, я бы и захотел ехать не так быстро. Прости. И так больно было, обернувшись после очередного длинного спуска, не увидеть её, вылетающую сломя голову из-за поворота. Как ярка аналогия с человеческими взаимоотношениями. Грустно.

Заметочки о Божоми-Харагаульском национальном парке. Заброска. Электричка Тбилиси – Боржоми ходит 1 раз в сутки. Утром в 5:20 из Боржоми и в 18:20 из Тбилиси. Не годится. Маршрутки из Тбилиси до Боржоми ходят каждый час, но начинают движение только в 10:00. Тоже поздновато. В итоге, доехали до Хашури на поезде Тбилиси – Зугдиди, отправлением в 8:25, а оттуда стали искать маршрутки Хашури – Боржоми. Проживание. Ночёвка в палатке в парке стоит 5 Лари с человека. В туристическом приюте – шелтере - ещё плюс 25 лари. Но поставить палатку и жечь костёр можно только рядом с шелтерами. Сними тоже всё неоднозначно: в одном шелтере была печь и дрова, а в другом не было ни того, ни другого. Когда стемнело, добрались до первого шелтера, дверь нам открыла компания из 6-ти брутальных чернобородых загорелых парней, один из которых говорил на очень ломаном английском и ещё более поломанном русском. Кое-как объяснились, что они через пол-часа уедут, и мы можем заселяться. Это были рабочие, обустраивающие и расширяющие в парке сеть троп. Берите с собой пачку сигарет, даже если не курите, - это может разрядить обстановку. А ещё лучше – выучите основной набор фраз на местном наречии. Во втором шелтере, том что без печи, легли рано, чтобы не мёрзнуть, и даже уснули, как в час ночи подъехала машина: заявились «рейнджеры» парка - два толстых грузина – спросили тикеты – так здесь все называют разрешение на посещение. Их у нас проверят ещё раз, на кордоне при выходе с территории заповедника. Хорошо, что проверяют. Но почему в час ночи! Херня какая-то. Ладно, о природе. Это просто ВАУ! Сто процентов маст-визит. Вроде бы просто пейзажи, но за каждым поворотом тропы, что-то охренительно новое и невиданное. Деревья таких размеров я никогда не встречал. Виды, при подъёме на гору, открывающиеся на другие горы, вид почти через пол-страны на главный хребет Кавказа, перспектива, охватывающая небольшой аул где-то внизу и ущелье, уходящее вдаль, вид ущелья изнутри, когда по камням идёшь по руслу, которое от тающего в верховьях снега с каждой минутой становится всё более полноводным, а с обеих сторон –вертикальные стены… Эти впечатления от видов и от некоего преодоления, чтобы до них добраться – по насыщенности и объёму сравнимы со всем нашим путешествием по стране! В плане разнообразия видов, повезло с погодой: был и туман, подчёркивающий силуэты гор и деревьев, и проблески ясного неба, давшие возможность увидеть снежный хребет Кавказа, и выпавший снег совсем неожиданно добавил красок в оранжево-зелёно-жёлтое буйство. В общем, ВАУ. Выброска. Здесь это тоже интересный пункт. Конечная точка маршрута – кордон заповедника с северной, противоположной от Боржоми, стороны парка, находится в совершенно невыгодном с точки зрения логистики месте. От него до первого асфальта два км по совершенно непроезжей для обычного автомобиля дороге, а идя по ней пешком – наматываешь на ноги глину по колено. Если трансфер, то только внедорожный. Но, может, это просто осень и всё развезло. Дошёл до асфальта? Отлично! Впереди ещё 4 км до жд станции Марелиси. В интернете расписание есть только в виде «начальный-конечный пункт», и когда поезд – неизвестно, и даже непонятно, останавливается ли он, и ходит ли сейчас. В общем, пошли на шару. А тем временем уже шесть вечера. Быстро темнеет. В итоге, когда до станции оставалось сто метров, мы услышали характерный звук тепловоза, подумали, что товарный, но когда он полностью вывернул из-за горы, стали видны огоньки окон двух его пассажирских вагонов. Побежали, не сговариваясь. Успели, благо, он долго замедлялся и оттормаживался. Вышедший на перрон проводник только махнул нам рукой в вагон, мол, залезайте, там разберёмся, и мы поняли, что других поездов здесь сегодня не будет, а этот местный пригородный, для жителей отдалённых от трассы деревень.