Слова, которые заставили папу сдаться
В детстве я обожал читать. К одиннадцати годам уже запоем читал Достоевского и Тургенева, и меня совершенно не смущали ни «преступления», ни «униженные», ни прочие душевные терзания. Однажды мы с отцом играли в «Эрудит». Сначала я выложил «раскаяние». Потом — «ничтожество». Затем — «сострадание». Папа уже начал подозрительно щуриться, но терпел. А потом я собрал слово «априори»...