Усталость от бесконечных бытовых забот. Писатель | Агнесия

— Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделала? Ты со своей «мудростью» меня в этот ад и засунула. «Терпи, Оленька, отец есть отец». Вот я и терпела. А теперь мой сын рисует папу в гробу. Спасибо, мама. Ольга стояла посреди моей крохотной кухни, и от её крика дребезжали стаканы в серванте. Она не кричала — она выплевывала слова, как битое стекло. На ней был мой старый халат, а под глазами залегли такие тени, что казалось, её ударили. Но её никто не бил. Физически — нет. Я молчала. Руки привычно искали игольницу-ежика...

— Вон отсюда, Леночка. Из квартиры, из штатного расписания, из нашей жизни. И халат сними, он на балансе предприятия. Антонина Павловна стояла в дверях моей же квартиры, скрестив руки на груди. Рядом с ней переминался с ноги на ногу Артём. Мой законный муж. Точнее, биологическая оболочка того человека, за которого я выходила три года назад. За его спиной маячила какая-то девица — губы уточкой, ресницы до бровей, взгляд мутный. — Вещи твои в пакетах, — свекровь кивнула на кучу тряпья, сваленного прямо на грязный кафель подъезда...

— Подписывай, не тяни время. У нас машина через час, — Римма Александровна постучала по столу длинным ногтем, выкрашенным в цвет спелой вишни. — Арсению нужно расширяться. У него бизнес, связи, положение. А ты… Ты здесь никто. Была и останешься. Я смотрела на чистый лист бумаги. Обычный бланк доверенности, который они почему-то считали моей путевкой в один конец. Арсений, мой муж, стоял у окна и сосредоточенно ковырял пальцем подоконник. Он не смотрел на меня. За последние полгода он вообще разучился смотреть мне в глаза...

— Вещи твои на лестнице, — Нина Аркадьевна даже не подняла глаз от тарелки, аккуратно срезая жир с куска ветчины. — Николай подал на развод утром. Так что, Мариночка, время гостевания вышло. Я стояла в дверях кухни, прижимая к груди мокрое полотенце. В висках стучало. Николай, мой муж, сидел напротив матери, сосредоточенно изучая экран телефона. Он не посмотрел на меня. Ни разу. За десять лет брака я привыкла к его молчанию, но сегодня оно пахло предательством так остро, что перехватывало дыхание...

— Подвинься, — Лариса бесцеремонно толкнула меня бедром, проходя к зеркалу в прихожей. — Артём сказал, здесь слишком темно. Мы снесём эту стену. И зеркало это... оно же из прошлого века. Выбросим. Я стояла со стопкой полотенец в руках. Моих полотенец. Купленных на первую серьезную прибыль нашей фирмы «Агро-Синтез». Тогда мы радовались каждой мелочи. Артём носил меня на руках, называл «моим золотым мозгом». Теперь «золотой мозг» стоял в углу, мешая новой хозяйке примеривать на себя стены моего дома...