Усталость от бесконечных бытовых забот. Писатель | Агнесия

В замочной скважине ключ повернулся слишком легко, будто кто-то только что смазал защёлку. Я перешагнула порог, поставь тяжелую дорожную сумку на дубовый паркет и на секунду застыла. Запах чужих дешёвых сигарет и сладковатых духов с гвоздикой заполнил прихожую. Из гостиной доносилось глухое шуршание полиэтилена и стук картона. — Даня, ты скотч держи ровнее, не тяни так сикось-накось, — произнёс суховатый, певучий голос Инессы Эдуардовны. — Каждая тарелочка денег стоит, скупщик царапину увидит — сразу три тысячи сбросит...

Оксана, эти твои кусты только место занимают. Мы тут площадку зальем. Голос Бориса Яковлевича звучал громко, перекрывая шум работающей бетономешалки у соседей. Он стоял посреди моего участка, широко расставив ноги в дорогих кожаных ботинках. Земля после дождя была мягкой, и его подошвы оставляли глубокие следы прямо на свежем газоне. Я остановилась у калитки. Пакеты с продуктами оттянули руки. Всю дорогу от города я мечтала только о том, как переоденусь в старые джинсы и буду час молча полоть грядки...

— Катюш, переведи еще восемьдесят тысяч, — голос Дениса в трубке звучал бодро, на фоне шумела улица. Я прижала телефон плечом к уху, свободной рукой вбивая паспортные данные пациента в базу клиники. — Денис, мы на прошлой неделе сто двадцать закрыли, — я старалась говорить тихо, чтобы пациент в зоне ожидания не слышал. — Ты говорил, этого хватит на черновую отделку и проводку. — Ну ты же хочешь нормальный ремонт, а не сарай? — усмехнулся он. — Строительная смесь подорожала. Плюс я договорился с электриком, он свои счетчики ставит...

— Влад, ты картошку слишком крупно режешь. Суп должен быть аккуратным, как на картинке, а не как для поросят, — голос Риммы Васильевны доносился с кухни вместе с монотонным стуком ножа по разделочной доске. Дарья сидела за рабочим столом в гостиной. На коленях лежал тяжелый рабочий ноутбук. Цифры в отчетах сливались в одну серую полосу. Экран слепил глаза. — Баб, я нормально режу. Мы всегда так едим, — огрызнулся пятнадцатилетний Влад. — Потому что мать твоя вечно в своем экране сидит, ей не до нормальной еды, — ласково, почти нараспев произнесла Римма...