Усталость от бесконечных бытовых забот. Писатель | Агнесия

— Моя жена обходится мне слишком дорого, — Руслан засмеялся и подлил Диане красного вина в высокий бокал. Я поставила на стол салатник. Обычный вечер субботы в нашей просторной трешке в спальном районе[cite: 9]. На столе стояли нарезки, маслины, сыр «Российский», который я брала вчера по семьсот пятьдесят рублей за килограмм[cite: 2]. Диана, давняя знакомая Руслана, сидела напротив меня. Она поправила волосы и коротко улыбнулась. — Ну, Руслан, ты же сам выбрал себе такую принцессу, — Диана отвела взгляд к окну...

— Опять ты эту свою химию развела, дышать же нечем. Голос Маргариты Львовны прозвучал прямо над моим правым ухом. Я не вздрогнула. Я просто очень медленно опустила тонкую колонковую кисть на край стеклянной палитры. Кисть чуть слышно звякнула. — Я просила позвонить, прежде чем приезжать, — сказала я ровным тоном, не оборачиваясь. Свекровь стояла посреди моей мастерской, которая по совместительству являлась гостиной моей же квартиры. Она демонстративно махала перед лицом пухлой ладонью с идеальным бордовым маникюром...

Рабочий стол стоял у самого окна, и от деревянной столешницы пахло старым лаком и сухой печатной бумагой. Я верстала конспекты уроков физики на завтрашнее утро, раскладывая по стопкам распечатанные схемы законов термодинамики. Настольная лампа бросала тёплый круг света на синий блокнот, а из коридора доносился привычный запах табачного дыма — Виктор снова курил в форточку, накинув на плечи старую куртку. Дверь спальни не просто открылась. Ее рванули с такой силой, что металлический язычок замка с треском ударился о косяк...

За длинным деревянным столом на веранде сидели двадцать человек. Гремели вилки, дядя Коля громко разворачивал фольгу на запечённой ребрышке, а свекровь, Лариса Эдуардовна, царила во главе. Она поправила льняную скатерть, которую привезла из города без моего спроса, и оглядела присутствующих тем самым взглядом, которым обычно оценивают урожай в парнике. — Ну, за открытие дачного сезона в нашем семейном гнезде! — зычно провозгласила она, поднимая хрустальный бокал. — Ромочка, сынок, подлей дяде Володе коньяку...

— Наташа, ну ты же понимаешь, что сервиз XVIII века не терпит суеты? — Лариса Эдуардовна поправила кружевную салфетку на дубовом столе так, словно этот стол стоял в её собственной гостиной последние пятьдесят лет. — Ты опять ставишь салатницы не с той стороны. Ромочка любит, когда всё по правилам. Я не стала спорить. В конце концов, хирург в операционной тоже не спорит с ассистентом, если тот путает зажимы, — он просто берет нужный инструмент сам. Я только переложила тяжелый серебряный соусник на полированную столешницу...