Усталость от бесконечных бытовых забот. Писатель | Агнесия

— Красную ленточку держи ровнее, Анна, — скомандовал Игорь, поправляя лацкан своего дорогого пиджака. Я стояла в двух шагах от них, возле парадного входа в мою новую клинику. Ветер трепал полы моего медицинского халата. Сегодня мы открывали самый крупный круглосуточный филиал в Перми. Тридцать человек гостей — владельцы элитных питомников, спонсоры, городские чиновники — уже собирались у крыльца. — Игорь, лента висит нормально, — тихо сказала Анна, наш главврач. — Я сказал — натяни, — он даже не посмотрел на неё...

— Мне нужно восемьдесят тысяч, — голос Вадима звучал ровно, без вопросительной интонации. Он стоял у кухонного окна и смотрел на парковку. В руке была открытая бутылка пива «Балтика 3», купленная за сто сорок рублей. Я поставила тяжелый пакет на стол. Пакет шуршал. Внутри лежали макароны, куриное филе за триста восемьдесят рублей и десяток яиц, которые снова подорожали до ста сорока. — У меня нет лишних восьмидесяти тысяч, — сказала я, доставая молоко. — Я не прошу лишние. Я прошу нормальные. На новые автомобильные диски...

Я открыла калитку своим ключом и сразу поняла, что в доме чужие. На крыльце стояли мужские ботинки Игоря, рядом небрежно валялись женские кроссовки Марины. Из открытого окна гостиной доносился громкий смех Тамары Николаевны. Я приехала в свой загородный дом, который достался мне от дедушки. Участок в десять соток, крепкий сруб, автономное отопление. Это была моя память. Мое единственное место тишины. В гостиной мебель была сдвинута к стенам. Игорь стоял с рулеткой, отмеряя расстояние от камина до окна...

Рита стояла в моей прихожей и молча задвигала мои зимние сапоги в дальний угол обувницы. На освободившееся место она поставила свои тяжелые ботинки. Я замерла в дверях, так и не сняв пальто. Суббота. Восемь утра. — Что происходит? — спросила я ровно. Виктор вышел из кухни. В его руках дымилась моя любимая белая кружка. — Рита теперь будет жить с нами, — безапелляционно заявил он, делая глоток. Я перевела взгляд на огромный пластиковый чемодан, перетянутый багажным ремнем. Он занимал почти половину нашего узкого коридора...

Калитка поддалась не сразу. Замок заедало, если тянуть ручку на себя, а не от себя. Я надавила плечом на холодный металл. Петли скрипнули. Прямо посреди зеленого газона, который я засеяла только в прошлом месяце, стояла Тамара Николаевна. Она опиралась на мою новую лопату. Рядом лежали вырванные клочья травы и куски перевернутой земли. Свекровь методично вкапывалась в идеальный ровный дерн, формируя длинную прямоугольную грядку. — О, приехала наконец, — произнесла она, даже не обернувшись на скрип ворот...

Ключи лежали не на тумбочке. Я всегда кладу их в деревянную ключницу у зеркала. Вечером они были там. Утром крючок пустовал. Я проверила карманы пальто. Пусто. Заглянула в сумку. Только паспорт, пропуск в больницу и кошелек. Я взяла автокредит и купила вместительную новую машину для поездок на свою тяжелую работу. Зарплата старшей медсестры позволяла вносить платежи, если брать дополнительные смены. Из кухни вышел Вадим. Мой муж. Он дожевывал бутерброд с докторской колбасой. В руке позвякивал брелок...

— Вера, ты реактивы на вторую серию проверила? — Инга поставила на металлический стол штатив со стеклянными пробирками. — Проверила, — я отложила автоматический дозатор и поправила воротник халата. — Плотность в норме. Нам нужно дождаться осадка. — Опять твой телефон вибрирует, — Инга кивнула на край стола, где лежал старый аппарат в потертом чехле. — Третий раз за последние десять минут. Я взяла трубку. На экране высветилось сообщение от Марины: «Жду тебя в субботу в ресторане. Быть без опозданий, синее платье не надевай, оно выглядит нищенским...

— Эту тарелку уберите, — громко скомандовала Елена Викторовна. — Но у нас заказано на двадцать человек, — робко ответил официант. — Тетя Люба не приедет. Убирай. — Хорошо. — И салфетки сложите нормально. Что это за мятые тряпки? Я стояла у входа в малый зал ресторана и смотрела на будущую свекровь. До прихода гостей оставалось полчаса. Моя помолвка с Андреем Захаровым. — Андрей! — крикнула она через весь зал. — Да, мама. — Иди сюда. Поправь галстук. — Мам, нормально всё. — Я сказала, поправь. Андрей послушно подошел...

— Положи на место, — сказал он, даже не глядя на меня. — Что это, Вадим? — я перевернула лист. — Кто такая Карина Власова? — Бумага. Твоего там ничего нет. Займись делом, Лена. — Ты снял квартиру за сто двадцать тысяч в месяц посторонней женщине. Со своего счета. Из наших денег. Вадим медленно повернулся. Его лицо выражало легкую, почти отеческую снисходительность. Он подошел ближе, от него веяло абсолютной, непробиваемой уверенностью человека, который привык выигрывать суды у государства. — Лена, не смеши меня, — он стряхнул пепел прямо на край моего пульта...

Я потянула со стола плотную бумагу, уверенная, что это утренний отчёт по закупкам оборудования для нового терминала в Екатеринбурге. Под пальцами оказался холодный гладкий картон папки. На первой странице жирным шрифтом выделялось название документа. «Соглашение об отказе от любых имущественных претензий». Вадим стоял у панорамного окна, спиной ко мне, и лениво размешивал ложкой кофе. На его запястье поблёскивали дорогие часы. — Вадим, подожди, — я перевернула страницу, вчитываясь в мелкие строчки...

— Положи Валерику еще селедки под шубой, — громко сказала Лидия Константиновна, указывая вилкой на хрустальную салатницу. — Он у нас на работе устает. За столом в небольшой хрущевке с низкими потолками собралось восемь человек. Отмечали выход свекрови на пенсию, хотя официально она не работала уже лет пять. Зоя, соседка с нижнего этажа, сидела напротив меня и тихо жевала хлеб. — Я сама положу, мам, — буркнул Валера, не поднимая глаз от тарелки. Я смотрела на его руки. Пальцы мелко подрагивали, когда он тянулся за куском ржаного хлеба...

Я взяла со стола плотный белый лист, думая, что это распечатка утреннего технического регламента. На бланке стояла широкая фиолетовая печать адвокатской конторы. Текст требовал от меня передать единоличную опеку над Денисом моему мужу Илье и его матери. Илья сидел на кухне, ковыряя вилкой остывшую яичницу. Мои старые электронные часы на запястье тихо пискнули, отбивая ровно восемь утра. На стекле часов темнела глубокая царапина, оставленная ещё на весенней инспекции в ангаре. — Откуда это здесь? — я положила лист прямо перед мужем...