Рассказы о важном

- Тебя не будет вечером? - Настя подняла голову от раковины. - У мамы день рождения. - Антон натянул носки, не глядя на жену. - Мы же договорились. - Мы? - переспросила она. - Ну да, ты же говорила, что тебе неудобно, работа и всё такое. Я ей сказал, что ты не придёшь. - А ты сам не подумал, что можно перенести? Или хотя бы предупредить? Антон пожал плечами, не вступая в спор. Он взял рубашку с гладильной доски и пошёл в ванную. Настя осталась на кухне. Её пальцы в пене, но руки вдруг стали ледяными...

- Вот тут, подпиши. Ничего страшного, обычная бумажка, - Лёша протянул ей ручку, улыбаясь так, как всегда: обволакивающе, чуть снисходительно. Катя глянула на лист, где заголовком шло "Кредитный договор", и хмыкнула: - Ты чего? Какой кредит? - Да ты не парься. Это для бытовой техники. Нам же холодильник новый нужен. Я бы сам оформил, но у меня просрочка в ВТБ, не дают. А ты у меня чистая. - Ну, вообще-то я не работаю... - И что? Ты у меня в декрете, статус всё равно лучше, чем у меня. Тем более ты жена...

Я гладила его рубашки перед встречами с инвесторами. Готовила ему обеды в судочки. Просила начальницу отпустить пораньше - сбегала, неслась по метро, покупала ему краску для принтера, сканировала договоры, перепечатывала брифы. Он говорил: - Мой успех - это наш успех. Я улыбалась и варила ему кофе. Без сахара, но с корицей - он так любил. Когда мы познакомились, я работала в бухгалтерии в школе. Он был молодой, наглый, харизматичный. Торговал запчастями, мечтал открыть своё дело, говорил как из кино...

- Да ты не волнуйся, мама. Там красиво, всё чисто, тебе понравится. Там с тобой будут гулять, кормить, телевизор... А дома - я не могу. У меня своя жизнь. Я молчала. Потому что если скажу, что у неё и "своя жизнь" - на чужом ипотечном диване, с мужиком, который мою пенсию считает, и с чужим ребёнком на руках... она всё равно не услышит. Она уже решила. Меня привезли туда в апреле. Было ещё холодно, но пахло весной. Я смотрела, как отцветает сирень за окнами, и думала - а что я сделала не так? Где я свернула не туда? Я ей всё отдала...

- Давай так, - сказал мне отец. - Если ты скажешь в суде, что он бьёт - мы все от тебя отвернёмся. Я молчала. Мне было восемнадцать, я стояла в его коридоре, у меня тряслись руки. Ноги были в синяках, под ногтями - засохшая кровь. А он говорил это спокойно. Даже не злился. Просто ставил условия. - Не выдумывай, - добавила мама. - Ну поругались. У всех бывает. Ты посмотри, как он зарабатывает. Он тебя любит. Он меня не любил. Он меня считал собственностью. Когда мы сбежали с Игорем из города, мне было шестнадцать...