Анна Быкова | Рассказы, детективы

Я узнала об этом из-за неудобной сумки. Звучит нелепо, но это правда. Если бы сумка была удобнее, если бы замок на ней застёгивался нормально — я бы не полезла за телефоном прямо там, в коридоре, и не взяла бы трубку так быстро. Может, вообще не успела бы ответить. Но сумка была неудобная, замок цеплялся, я дёрнула слишком сильно, телефон вылетел прямо в руку — и я нажала «принять», даже не глядя на экран. — Люда, слушай, ты не поверишь — я только что от неё. Представляешь, заходит такая, всё понимает, ничего не говорит...

Когда Вадим впервые сказал, что хочет развестись, я кивнула. Не заплакала. Не закричала. Не схватила его за руку и не стала умолять остаться. Просто кивнула — как будто он сообщил мне, что на ужин будет суп, а не котлеты. Он этого явно не ожидал. — Ты слышала, что я сказал? — переспросил он, немного растерявшись. — Слышала. Развод. Хорошо. — Хорошо? — Вадим, ты хочешь развода. Я не буду тебя удерживать. Это твоё право. Он помолчал. Потом сказал то, ради чего, собственно, и затевался весь этот разговор: — Ты понимаешь, что у тебя ничего нет? Фирма оформлена на меня...

Первое, что сказала мне свекровь при знакомстве — я запомнила дословно, потому что слова были такие, что их трудно забыть. — Ты уверена, что готова к такой семье? — спросила она, окидывая меня взглядом, который оценщик так смотрит на подержанную машину: есть ли скрытые дефекты. — К какой именно? — спросила я. — К большой. У нас всё серьёзно. — Я люблю Артёма, — сказала я. — Этого достаточно? Она промолчала. Это молчание я тоже запомнила. Меня зовут Ольга. Мне тридцать два года. Артёму тридцать восемь...

Дед умер в марте, когда Нина была в Красноярске на рабочей конференции. Ей позвонили в четверть десятого вечера — она сидела в гостиничном номере, разбирала материалы, и телефон лежал рядом на кровати. Тётя Зина, отцова сестра, говорила торопливо и сбивчиво. Нина успела на похороны — вылетела первым рейсом, приехала прямо в крематорий, почти без вещей, в той же одежде, в которой была на конференции. Потом была поминальная трапеза у тёти. Потом все разошлись, и Нина поехала к деду. Ключи у неё были всегда — с четырнадцати лет, когда она впервые приехала к нему на каникулы и осталась на всё лето...

Кофейные зёрна пахнут по-особенному в шесть утра — не так, как днём, когда запах просто растворяется в воздухе кухни. Утром он острее, честнее. Марина всегда варила кофе сама, хотя у них на подоконнике стояла дорогущая капсульная машина, которую Глеб привёз из командировки в Финляндию два года назад. — Ты опять с туркой возишься, — сонно произнёс он тогда, появившись на кухне в семь утра. — Зачем, если машина есть? — Потому что машина делает кофе. А я варю. Он не понял разницы. Глеб вообще многого не понимал из того, что было важно Марине...