Анна Быкова | Рассказы, детективы

Платье было новым. Синим. Блестящим. Я крутилась перед зеркалом. Разглядывала себя. — Красиво, мам! — дочь Катя хлопала в ладоши. — Папа обалдеет! Я улыбнулась: — Спасибо, солнышко. Сегодня корпоратив мужа. В ресторане «Панорама». По случаю Нового года. А ещё — по случаю повышения Виктора. Моего мужа. Его назначили директором филиала. Он звонил утром: — Свет, приходи вечером! В восемь. Отпразднуем! Я обрадовалась. Виктор редко приглашал меня на корпоративы. Говорил: — Скучно тебе будет. Одни коллеги...

Зеркало отражало незнакомую женщину. Я смотрела на своё отражение. Красное платье. Новое. Дорогое. Специально для сегодняшнего вечера. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет со дня нашей свадьбы. Муж Максим заказал столик в ресторане «Империя». Лучшем ресторане города. Сказал: — Марина, сегодня особенный вечер. Я хочу отметить его красиво. Приходи к восьми. Я уже буду там. Я обрадовалась. Последние месяцы он был холоден. Отстранён. Работа, усталость, стресс. Я думала: годовщина — шанс всё исправить. Вернуть близость...

Дверь квартиры открылась. Я вошла. Включила свет. Замерла. В прихожей стояли два чемодана. Детская коляска. Пакеты с игрушками. На вешалке — чужая куртка. Из кухни донёсся голос: — Это ты, Лен? Наконец-то! Мы уже три часа ждём! Я шагнула в кухню. За столом сидела моя сестра Оксана. С ней — двое детей. Мальчик лет шести и девочка лет четырёх. На плите что-то варилось. Пахло борщом. — Привет, Ленчик! — Оксана вскочила, обняла меня. — Ну как съездила? Переговоры прошли хорошо? Я стояла молча. Смотрела на сестру...

Телефон зазвонил среди ночи. Я проснулась. Нащупала в темноте трубку. — Алло? — Полина Андреевна? Незнакомый голос. Женский. Усталый. — Да... — Я дежурный врач больницы номер шесть. Ваша бабушка Вера Ильинична скончалась сегодня в двадцать три сорок. Сердце остановилось. — Что? — Соболезную. Приезжайте, пожалуйста, забрать документы. Я сидела на кровати. В темноте. Телефон в руке. Бабушка умерла. Муж Игорь проснулся: — Что случилось? — Бабушка... умерла. Он включил свет. Обнял меня: — Прости, Пол...

Ключ повернулся в замке. Дверь салона открылась. Я вошла первой. За мной — строители. Пахло свежей краской. Новой мебелью. Началом. — Ирина Сергеевна, куда кресла ставить? — спросил прораб. Я показала: — Вот сюда. Три кресла. В ряд. У зеркал. Смотрела, как они заносят оборудование. Парикмахерские кресла. Зеркала с подсветкой. Мойки. Стойку администратора. Мой салон. МОЙ. Который я открываю сама. На свои деньги. Меня зовут Ирина. Мне тридцать два года. Я парикмахер-стилист. Работала в чужих салонах десять лет...

Экран телефона погас. Я положила трубку на стол. Улыбалась. Муж Алексей звонил из командировки. Из Санкт-Петербурга. Рассказывал про переговоры. Про то, как скучает. Про то, как ждёт возвращения. — Люблю тебя, Настюшка, — сказал он в конце разговора. — И я тебя люблю, — ответила я. — Целую. До завтра. Экран погас. Я встала с дивана. Пошла на кухню. Поставила чайник. Телефон зазвонил снова. Видеозвонок. От Алексея. Я улыбнулась. Наверное, забыл что-то сказать. Взяла трубку. Нажала «принять». Экран включился...

Телефон завибрировал в кармане халата. Я вытерла руки о полотенце. Смотрела на экран. Нотариус Светлана Игоревна. — Алло? — Дарья Михайловна? — Да. — Приезжайте. Завещание вашей бабушки вскрыто. Вы — единственная наследница. Сердце ёкнуло. — Единственная? — Да. Дом, земельный участок, накопления. Всё на ваше имя. Я опустилась на стул. Бабушка умерла неделю назад. Тихо. Во сне. В своём доме в деревне Кленовка, в ста километрах от города. Ей было восемьдесят три года. Меня зовут Дарья. Мне двадцать семь лет...

Вопрос прозвучал за завтраком. Совершенно обыденно, между «передай соль» и «куда делась сметана». — Папа, а почему у меня другая группа крови? Я поднял голову от тарелки. Даша сидела напротив, листала тетрадь по биологии. — Что? — Ну вот смотри. Мы в школе изучали наследование. У тебя вторая положительная, у мамы третья положительная. А у меня первая отрицательная. Как так? Светлана, моя жена, замерла с чашкой в руках. — Даш, откуда ты знаешь нашу группу крови? — Ну вы же говорили. И в ваших карточках видела...

Мама позвонила в десять вечера. Я лежала на диване с Антоном, смотрели фильм. Увидела имя на экране — вздохнула. — Мам, что случилось? — Ничего не случилось, — голос обиженный. — Просто хотела услышать дочь. Или я уже не имею права? — Конечно, имеешь. Как дела? — Плохо. Давление скачет, сердце болит. Сегодня вообще думала, скорую вызывать. — Вызвала? — Нет. Зачем? Все равно никому не нужна. Я закрыла глаза. Опять. — Мам, ты нужна. Не говори так. — Кому нужна? Дочь только раз в месяц звонит... — Я звонила позавчера! — Позавчера, — повторила она ядовито...

Звонок раздался поздно вечером. Свёкор. Голос встревоженный. — Артём, сынок, у нас проблема. Серьёзная. Артём включил громкую связь. Я слушала, сидя рядом. — Что случилось, пап? — Дом затопило. Соседи сверху прорвали трубу. Вся квартира в воде. Жить невозможно. Ремонт минимум два месяца. Можем к вам переехать на время? Артём посмотрел на меня. Я кивнула — что я могла сказать? — Конечно, пап. Переезжайте. Родители приехали на следующий день. С вещами, коробками, кошкой в переноске. Мы живём в двухкомнатной квартире...

Алла позвонила в дверь без предупреждения. Как всегда. Я открыла — на пороге стояла золовка с двумя огромными сумками продуктов. — Привет, Иришка! Я тут мимо проходила, решила заглянуть. Принесла кое-что вкусненького. Мимо проходила. Она живет на другом конце города. Но я промолчала, пропустила внутрь. Алла прошла на кухню, начала разгружать сумки. Достала курицу, овощи, фрукты, торт. — Вот, сварю вам борщ. А то вы, наверное, питаетесь всякой ерундой. Молодежь же готовить не умеет. — Алла, спасибо, но не надо...

Стук сердца в ушах заглушал всё остальное. Даже музыку из соседней квартиры, где кто-то репетировал на скрипке. Даже шум машин за окном. Даже собственные мысли. Олег сидел на краю дивана — дивана, который они выбирали вместе три месяца назад в ИКЕА, спорили час из-за цвета обивки, в итоге взяли серый, компромиссный. Теперь он сидел на этом сером компромиссе и говорил слова, которые не укладывались в голове Марины. — Я не могу на тебе жениться. Прости. Семь слов. Всего семь. Но они перевернули мир...