Основано на реальных событиях.

Ольга пришла ко мне в среду вечером. Ей сорок два года, она работает администратором в салоне красоты. Выглядит аккуратно: бежевый свитер, собранные волосы, минимум макияжа. Она села в кресло, положила руки на колени и сразу извинилась за то, что «отнимает мое время». Её запрос звучал так: — Елена, помогите мне стать спокойнее. Я стала истеричкой. Меня всё раздражает, я срываюсь на детей, а муж… муж страдает из-за моего характера. Мне нужно какие-то таблетки или техники, чтобы я снова стала мягкой...

Наталья вошла в кабинет тихо, словно боялась, что скрипнет половица. На вид ей около сорока пяти: добротное пальто, кожаная сумка. Но в том, как она села — на самый краешек кресла, прижав локти к туловищу, — читалась привычка занимать как можно меньше места. Она долго не решалась начать. Крутила в руках телефон, включала и выключала экран. Потом подняла на меня глаза и сказала: — Елена, я сегодня украла у мужа тысячу рублей из бумажника. Мне нужно было к стоматологу, а просить я больше не могу. У меня трясутся руки...

Ольга пришла ко мне во вторник вечером. Ей сорок три, выглядит ухоженно: строгий костюм, свежая укладка. Она села на край дивана, положила сумку на колени и долго расправляла на ней ремешок. — Елена, я проверила всё, — сказала она тихо, не поднимая глаз. — Его телефон, выписки по карте, карманы. Там чисто. Но я знаю, что у него есть другая женщина. Потому что меня он больше не видит. Ольга говорила спокойно, без надрыва. Так говорят люди, которые уже устали бояться и просто констатируют факт болезни...

В мой кабинет Татьяна не вошла — она втекла, как тень. Красивая женщина сорока восьми лет, в дорогом кашемировом пальто, с безупречной укладкой. Но плечи опущены так, будто на них лежит бетонная плита, а в руках она нервно комкает бумажную салфетку, разрывая её на мелкие части. Она села в кресло, долго смотрела в одну точку, а потом сказала фразу, от которой у меня, даже спустя 20 лет практики, сжалось сердце: — Елена, я не хочу идти домой. Я каждый вечер сижу в машине у подъезда по сорок минут. Смотрю на свои окна и жду, пока там погаснет свет...

Всё началось со звука. Щелчок зажигалки. Резкий, сухой, как выстрел в тишине нашей трешки. Было три часа ночи. Я проснулся от холода — место рядом пустовало. Поплелся на кухню, шлепая босыми ногами по ламинату, и замер в дверях. Марина сидела на подоконнике. Окно распахнуто настежь, ноябрьский ветер выстужает квартиру, а она даже не ёжится. В одной руке — тонкая сигарета, в другой — телефон с черным, погасшим экраном. Она бросила курить восемнадцать лет назад, когда мы увидели две полоски на тесте...