Основано на реальных событиях.

Ольга пришла ко мне в среду вечером. Ей сорок два года, она работает администратором в салоне красоты. Выглядит аккуратно: бежевый свитер, собранные волосы, минимум макияжа. Она села в кресло, положила руки на колени и сразу извинилась за то, что «отнимает мое время». Её запрос звучал так: — Елена, помогите мне стать спокойнее. Я стала истеричкой. Меня всё раздражает, я срываюсь на детей, а муж… муж страдает из-за моего характера. Мне нужно какие-то таблетки или техники, чтобы я снова стала мягкой...

Наталья вошла в кабинет тихо, словно боялась, что скрипнет половица. На вид ей около сорока пяти: добротное пальто, кожаная сумка. Но в том, как она села — на самый краешек кресла, прижав локти к туловищу, — читалась привычка занимать как можно меньше места. Она долго не решалась начать. Крутила в руках телефон, включала и выключала экран. Потом подняла на меня глаза и сказала: — Елена, я сегодня украла у мужа тысячу рублей из бумажника. Мне нужно было к стоматологу, а просить я больше не могу. У меня трясутся руки...

Ольга пришла ко мне во вторник вечером. Ей сорок три, выглядит ухоженно: строгий костюм, свежая укладка. Она села на край дивана, положила сумку на колени и долго расправляла на ней ремешок. — Елена, я проверила всё, — сказала она тихо, не поднимая глаз. — Его телефон, выписки по карте, карманы. Там чисто. Но я знаю, что у него есть другая женщина. Потому что меня он больше не видит. Ольга говорила спокойно, без надрыва. Так говорят люди, которые уже устали бояться и просто констатируют факт болезни...

В мой кабинет Татьяна не вошла — она втекла, как тень. Красивая женщина сорока восьми лет, в дорогом кашемировом пальто, с безупречной укладкой. Но плечи опущены так, будто на них лежит бетонная плита, а в руках она нервно комкает бумажную салфетку, разрывая её на мелкие части. Она села в кресло, долго смотрела в одну точку, а потом сказала фразу, от которой у меня, даже спустя 20 лет практики, сжалось сердце: — Елена, я не хочу идти домой. Я каждый вечер сижу в машине у подъезда по сорок минут. Смотрю на свои окна и жду, пока там погаснет свет...

Всё началось со звука. Щелчок зажигалки. Резкий, сухой, как выстрел в тишине нашей трешки. Было три часа ночи. Я проснулся от холода — место рядом пустовало. Поплелся на кухню, шлепая босыми ногами по ламинату, и замер в дверях. Марина сидела на подоконнике. Окно распахнуто настежь, ноябрьский ветер выстужает квартиру, а она даже не ёжится. В одной руке — тонкая сигарета, в другой — телефон с черным, погасшим экраном. Она бросила курить восемнадцать лет назад, когда мы увидели две полоски на тесте...

Ко мне пришел Андрей. Большой, сильный мужик, владелец автосервиса. Сидит, мнет в руках кепку, а у самого губы дрожат. На стол передо мной кладет скриншот с телефона. Там карта города, красная точка и адрес: «Отель "Тихая Гавань", почасовая оплата». — Всё, Лена. Приехали, — говорит он глухо. — Я думал, мы семья. А она по мотелям таскается. Днем. В рабочий перерыв. Как дешевка. Он был уверен на 100%. Картинка сложилась: холодность жены, задержки на работе, новый пароль на телефоне. Я слушала его и понимала: сейчас будет больно...

В мой кабинет Ирина влетела, как вихрь. Красивая, статная женщина 46 лет, но в глазах — напряжение, как у сапера на минном поле. Она даже не села, она упала в кресло и сразу посмотрела на часы. У неё всё по расписанию: через час забрать младшего с тренировки, потом завезти лекарства свекрови, потом проверить смету на ремонт дачи. Её первая фраза была не жалобой, а требованием: — Елена, дайте мне инструкцию. Как заставить мужа встать с дивана? Я тону, а он переключает каналы. У меня ощущение, что я живу с мебелью, которая еще и ест...

1 Вы знаете, как умирает любовь? Не с криками и битьем посуды. Она умирает тихо. Она умирает, когда ты кладешь руку на бедро спящей жены, а она вздрагивает. Не просыпается, не бормочет спросонья, а именно вздрагивает — всем телом, как от прикосновения к чему-то холодному и склизкому. Это началось три месяца назад. Марина стала… прозрачной. Она была дома, варила кофе, гладила мои рубашки, но её не было. В её глазах поселилась стылая, мутная вода. Я спрашивал: «Что случилось?». Она улыбалась — жалко, криво — и отвечала: «Просто устала, Андрюш...

Всё началось не с эсэмэски и не с чужих волос на подушке. Всё началось с капусты. Я серьёзно. Моя жена, Оля — тихая женщина, работает в регистратуре поликлиники, голос не повышает, по вечерам вяжет или залипает в турецкие сериалы. Мы живем в спальном районе, я пашу на складе автозапчастей. Обычная жизнь, день сурка. В тот вечер я полез в морозилку за пельменями, а там — лёд, лёд, и лежит пакет с замороженным листом капусты. И рядом — кусок сырого мяса, но не для супа. Это был такой специфический кусок говядины, который прикладывают к фингалам...

— Выбирай. Прямо сейчас. Игорь стоял посреди нашей прихожей, скрестив руки на груди. Его лицо, обычно такое спокойное, интеллигентное, сейчас пошло красными пятнами. Не от смущения — от злости. У его ног, совершенно не подозревая о нависшей угрозе, сидел Марс. Большой, рыжий, с порванным в уличных боях ухом и глазами цвета выдержанного коньяка. Кот зевнул, показав розовый язык, и лениво потянулся к штанине Игоря, чтобы потереться. — Не смей! — взвизгнул муж, отпрыгивая, будто к нему прикоснулась ядовитая змея...

Бывают вечера, когда хочется не просто «убить время» под сериал, а получить ответ на немой вопрос, который крутится в голове. «Неужели это всё?», «Имею ли я право на счастье?», «Не поздно ли начинать сначала?» В 20 лет мы смотрим кино ради экшена и романтики. После 40 мы ищем в фильмах смыслы и поддержку. Я собрала для вас три картины. Они не про «успешный успех». Они про нас с вами. Про морщинки, про сложный выбор, про уставшие плечи и про то, что жизнь — это не только служение семье. Если вы потеряли вкус к жизни или стоите на распутье — включите один из них...

— Леночка, ну кто так лук режет? Ты же его душишь, а не режешь! — голос тети Вали перекрывал даже шум вытяжки, работающей на пределе возможностей. — Дай сюда нож, смотреть больно. Городские, одно слово… Руки-крюки. Я стояла посреди собственной кухни, прижимая к груди папку с непроверенными контрольными работами, и чувствовала, как левый глаз начинает предательски дергаться. Время — семь утра. Воздух в квартире был тяжелым, пропитанным запахом жареного сала, перегара дяди Коли и дешевого табака. На...