Старый клён

Никто не двинулся. Чайник на плите вышел из себя, заплевался, и Клавдия машинально сняла его с огня. Этот простой звук, скрип конфорки под рукой, будто разбудил всех троих. Глава 1/3 — Не подходите, — сказала Валя. Голос у неё был не свой, тонкий, как у маленькой. Женщина остановилась. Руки её опустились. Вблизи стало видно, что она и впрямь похожа на Валю: тот же высокий лоб, та же родинка над губой. Только Валино лицо было ещё детским и чистым, а это, материнское, уже потёрла жизнь, и под глазами лежали тени, и в углах губ собрались горькие складки...

Ножницы в чужих руках всегда выдают человека. Кто торопится, кто робеет, кто режет наугад, а потом всю жизнь латает прорехи. Клавдия Ивановна читала это с одного движения, как иные читают по лицу. За многие годы у раскройного стола рука её сделалась вернее глаза, и теперь она кроила почти не глядя, а приглядывалась больше к людям. Новенькую привели в понедельник, с самого утра. — Вот, Клавдия Ивановна, пополнение, — заведующая подтолкнула к раскройному столу худую девчонку в форменном платье. — Из училища, на практику прислали...

Молчание длилось секунду, не больше. Со стороны и незаметно. Глава 1/3 Глава 2/3 Клавдия взяла платье, расправила его на столе, провела ладонью по лифу, как делала всегда, когда хотела понять вещь руками прежде головы. Руки её были спокойны. Это поразило её саму больше всего: всю зиму она боялась этой встречи, представляла её то злой, то слёзной, а вот пришла минута, и руки спокойны, и голос ровен. — Снимайте пальто, посмотрим на вас, — сказала она. — По одной бумаге не ушьёшь, надо на живом человеке мерить...

Иглу Клавдия в тот вечер всё-таки взяла. Глава 1/3 Она довела наживульку до конца, обметала срез, заложила вытачку под чужую талию ровно так, как просили в записке. Руки делали своё дело сами, отдельно от неё, и в этом было даже спасение. Пока руки шили, голова могла молчать. Стежок ложился к стежку, ровно, без единого пропуска, и со стороны никто бы не сказал, что закройщица дошивает платье, в котором у неё забрали всё разом. Вера Сергеевна давно ушла. В ателье горела одна лампа над раскройным столом, и в круге её света лежал молочный крепдешин, обрётший теперь чужую хозяйку...

Раскройный стол в ателье был выше обычного, и Клавдия Ивановна давно отвыкла горбиться над ним. Она стояла прямо, чуть отставив локоть, и вела мелок по белому полю крепдешина так ровно, будто по линейке. Линейки в руке не было. Была память пальцев, годы привычки и то особое чутьё, с которым хорошая закройщица видит на плоской ткани будущую живую женщину. За окном стоял сентябрь, ещё тёплый, и свет ложился на стол широкой золотой полосой. В этот свет Клавдия и кроила. Чужой свадебный наряд для чужой...