Стихоплётная, 22

Злыми буквами пишу я бесполезные стихи, Переполненные болью, беспросветности тоски, Прилипают к пальцам мысли как зловонные комки, Если вдруг тебя воротит, просто молча уходи. За закрытой дверью чувства, переломаны ключи, Если ты на них наткнешься, то их лучше не буди, Пусть порою эти речи, словно стая саранчи, Дожирает это тело выгрызает изнутри. Я же взрослый,...

Рождается мир в угоду всем трендам, Перегрызает себе пуповину, Матами вьется искусство по стенам, Если и жить, то наполовину.

Ночь, тишина, Лишь дождь дрожит в стеклопакетах, Быть может жизнь - это война? Чья суть в запрятанных скелетах?

Пока моё фото выходит из моды, Я пишу на салфетке ненужные тайны, Здесь значение имеет, какой ты породы, Ставишь ли лайки за нужные вайны.

Летят заголовки скороговоркой, Всё благо, однажды, закончится поркой, Слоняться по дому без всякого толка, Где-то под рёбрами колет иголка.

Падают листы, сижу я на цепи, Вою от тоски, забытые мечты, Запах тусклых звезд падает с небес, Строю вечный мост в свой дремучий лес. Натянулась цепь, сперло все в груди, Жизни круговерть, теперь уж позади. Годы идут вспять, снова как щенок, Как же все понять за отведенный срок. Не гонять уже, по лужам голубей, На хлебе и воде, да миске кислых щей, Мой огромный мир, на длину цепи, Словно рэкетир, отнимает дни...

Бесцельно блуждаю, как кот в темноте, В поисках истины в заблудшей душе, Вселенная крошиться печеньем в руке, Стараясь забыть о прожитом дне.

Шаг влево, шаг вправо, и снова вперед, Караван под гипнозом идет и идет, Безвольное стадо с массой амбиций, Где каждый, как минимум точно патриций. С надеждой на завтра крыльями машут, Мухи однодневки под дудочку пляшут, Алгоритмы «тик-тока» делают кассу, Перемалывая личности в серую массу. Закован цепями законов опричник, Жертва ЕГЭ, медалист и отличник, Безбожники скалятся играют в богов, Вальяжно шагая по крышкам гробов...

Руки мои испачканы красным, Щеки покрыты кристаллами слез, Среди праведных лиц, быть несогласным, В надежде, что жизнь, бьёт не всерьез.

Пришел как-то Василий к своему брату Федору в гости. Сидели они, чай пили с вареньем, разговаривали, и Василий увидал у брата красивую резную деревянную шкатулку, стоящую на полочке, покрытую лаком и яркими камнями. – Откуда у тебя, брат, такая красивая шкатулка, – спросил его Василий. – Считай даром досталась, от доброты душевной, – добродушно ответил Федор, – с рынка ехал на днях, да встретил там такого же торгаша, и осталась у него не проданной одна шкатулка, мол дефектная она, маленький скол внутри, никто и не брал...

Бежать в лабиринте, срывая все маски С прохожих, что просто вышли из дома, Раскрасить весь город взяв яркие краски, Пусть станет он вновь, мне незнакомым,

Белилами стены, солнце углем, Привычные надписи: «Мы все умрем», Романтика тусклых забытых подвалов, Я вроде не с ними, так что еще мало? Под черепом вьются мысли – лепнина, Все вроде красиво, внутри просто глина, Слеплены из Шнура и Шекспира, Гремучая смесь за рамками мира. Забытые дети – вольные птицы, Рожденные ползать синицы-убийцы. Как хорошо, что мне это сниться, Стирая из памяти прошлого лица. За плечи рюкзак, я снова в дороге, Детские травмы стоят на пороге, Что же там будет в моем некрологе? Последнее слово, конечно, о Боге...