Собачья Жизнь

Лена в этот момент стояла у раковины с мокрыми руками. На плите убегала каша, в комнате орал младший сын, старшая дочь искала белую блузку к линейке, а муж, как назло, сидел за столом и молча листал телефон. Лена медленно повернулась. - Мам, ты серьезно? - А что я такого сказала? - Валентина Петровна аккуратно повесила плащ на крючок и поправила прическу. - Женщина должна следить за собой. Особенно когда муж молодой, видный. Сейчас таких быстро уводят. Сергей даже не поднял головы. Только уголок губ дернулся...

Я в этот момент держала в руках кружку с чаем. Руки дрогнули так, что кипяток плеснул на пальцы. Но боль я почувствовала не сразу. Гораздо больнее было другое - он говорил это таким тоном, будто я уже обязана. Будто мои деньги лежат у него в кармане, просто я почему-то не отдаю. - Сколько? - спросила я тихо. Игорь отвел глаза, потом снова посмотрел на меня. Нагло, почти зло. - Миллион двести. Я даже не сразу поняла, что он сказал. Миллион двести. Не двадцать тысяч. Не сто. Миллион двести. - На что? - спросила я...

В этот момент Ирина поняла: сейчас начнется то, что она откладывала целый месяц. На кухне пахло жареной картошкой, детским шампунем и лекарствами от давления. На табуретке качала ногой шестилетняя Лиза, размазывая пальцем варенье по тарелке. В коридоре валялся школьный рюкзак Артема. В ванной шумела машинка. А в дверях стояла Нина Павловна, мать Ирины, и смотрела так, будто ее только что приговорили. - Мам, ну не начинай, - устало сказала Ирина. - Мы же все обсудили. - Это ты обсудила. С Сережей своим...

Римма Захаровна была женщиной системной. У неё был список дел на каждый день, написанный от руки в клетчатой тетрадке. Был режим: подъем в шесть, завтрак в шесть пятнадцать, новости в семь, прогулка вдоль дома в семь тридцать. Была своя правда о том, как должна жить семья её сына. Она носила одно и то же бежевое пальто уже двенадцать лет — «хорошая вещь не выходит из моды» — и стригла волосы у одной и той же женщины в подвальной парикмахерской на Садовой. Перемены Риммы Захаровны раздражали. Люди, которые не сидели на месте, вызывали у неё подозрение...

— Кирилл, ну хватит уже корчить такие рожи! Что с тобой опять не так? — раздражённо бросила Марина, наблюдая, как сын вжимает плечи, словно его собираются наказать. А ведь ничего страшного не произошло. Она всего-навсего предупредила, что вечером оба родителя будут заняты допоздна, и потому за ним приглядит бабушка. Только эта реплика звучала в их доме уже не первый раз, и каждый раз вызывала у мальчика одну и ту же глухую, упрямую неприязнь. Странно, ведь восьмилетний Кирилл давно перестал нуждаться...