Вчера к соседу приехал внук. Пацану двенадцать лет, в руках телефон, нос от ветра красный. Михалыч шутить стал: — Сейчас заставлю его верстак от мазута оттирать, будет ныть до вечера. А он, гляжу, увидел, как другие дети во дворе на утоптанном снегу городки разметили, взял палку — и как дал… Выбил с первого раза. Сосед завис. Говорит: — А ведь сейчас за это, оказывается, разряды дают. Ты знал? Даже деньги какие-то платят. И это радует. Мы ведь умеем играть не только ногами, но и головой, и руками...
Стеклянная сказка
Лучше паяльник в руках, чем тикток в телефоне: мои мысли о молодежи
Вчера до ночи просидел на кухне с младшим сыном. У него в колледже выставка технического творчества на носу, нужно было допаять схему. Вонь канифоли на весь дом, паяльник шипит, сын брови нахмурил, губу закусил — никак у него припой ровно не ложится. Смотрел я на его сгорбленную спину и думал про нынешнюю молодежь. Мы в их возрасте всё больше по дворам бегали, а эти с железками возятся. У меня от этого дыма и вида его макета даже настроение другим стало — рабочим. Лег спать с мыслью, что не всё в телефонах пропало...
Почему в СССР стеклодувов уважали как космонавтов. Мой взгляд на профессию
У нас во дворе пацаны всегда спорили, кто главнее — Гагарин или дядя Коля со стекольного. Гагарин, понятно, первый в мире, герой, вне конкуренции. Но когда дядя Коля шел домой с авоськой, мужики во дворе вставали. Не потому что боялись, а потому что уважали. Он не в космос летал, он каждый день в пекло лез. И за его выдохом стояла не просто ваза для тещи, а точность целого завода. В этом был наш, земной, настоящий космос. Некоторые думают, что стеклодув — это клоун на набережной, который собачек из трубочки крутит...
Чешский бокал на блошином рынке. Как отличить настоящее стекло от подделки
Вспомнил тут, как сын меня на барахолку вытащил. Говорит, поехали, глянем старый патефон. Хочу и хоть тресни. Ну, патефон мы так и не нашли, всё китайская лабуда попадалась, зато я у мужичка одного в потертом пиджаке приметил коробку. А там — бокалы. Шесть штук. Ножка тонкая, как у балерины, а сама чаша граненая, острая, аж в глазах рябит. За всё про всё просит полторы тысячи. Я смотрю на него, он на меня. Я ему говорю: — Это ж чешский хрусталь. А он мне: — Бери, сынок, стекло как стекло, тяжелое только...

